Сумман усмехнулся, но промолчал. Я же вошла во вкус и продолжила свое пение.

– Я еду с тобою охотно, - уже чуть громче.
– Я волны морские люблю. Дай парусу полную волю, сама же я сяду к рулю.

– Ладно, хоть не 'Калинку', - проворчал блондин.

– Ты правишь в открытое море, где с бурей не справиться нам. В такую шальную погоду нельзя доверяться волнам, - улыбнулась я его словам.
– Нельзя? Почему ж, дорогой мой? А в прошлой, минувшей судьбе, ты помнишь, изменник коварный, как я доверялась тебе?

Я повернулась на бок и приподнялась на локте

– И это сказавши, вонзила в грудь ножик булатный ему. Сама с обессиленным сердцем нырнула в морскую волну.

– Браво!
– рассмеялся Сумман.
– А теперь спи.

В салоне машины было тепло, но я все равно иногда вздрагивала. Я снова села... ага мы уже едем к моему дому. Снова пришлось натягивать мокрые сапоги...

'Най' - мысленно позвала я.

'Я жду вас дома' - отозвался он.

Нас? Или он ко мне на 'вы'?

Мы уже подъехали к дому. Пока я пыталась сладить с дверной ручкой. Сумман успел выйти и самолично открыть мне дверь. Я собрала свои вещи и начала выползать из теплого салона автомобиля. Пальто мешало... вот бы сейчас на меня Тамарка полюбовалась... я нервно засмеялась. Лилейный потянул меня за рукав, вытаскивая на улицу. Ветер снова напомнил, что он меня не любит.

Вот так мы и зашли в подъезд. Сумман в расстегнутой рубашке навыпуск, в пиджаке, из кармана которого свисал галстук. Он держал меня за руку. Консьерж и охранник опять забыли поздороваться. Я прижимала к себе ком своих вещей, шла в мужском пальто и иногда щеголяла голыми ногами.

Я даже не знаю, почему меня пошатывало. То ли от пережитого, то ли от виски... в лифте я прислонилась к стенке. Най ждал нас на пороге моей квартиры. Из-за его ног любопытно выглядывала Пынька. Я виновато улыбнулась. Най был в шортах и футболке.

– Сразу в ванную, - строго сказал он.

– А сапоги?
– я рукой указала на свою полурасстегнутую обувь.

Най закатил глаза, и сам расстегнул мои сапоги. Сумман тем временем расстегнул и снял с меня свое пальто.

Анайдейе взял меня за руку. Меня обожгло его прикосновение. Сумман шел за нами. Ждала меня наполненная наполовину ванна. Я дотронулась до воды и резко отдернула руку. Горячо...

– Потребуется твоя помощь, - усмехнулся Най и посмотрел на брата.

– Зачем?
– удивилась я, чуя подвох.

Они как по команде в четыре руки закинули меня в воду. Я закричала, но вот выбраться из ванной не получилось. Най держал за руки, Сумман за ноги.

– Вода еле теплая - пытался унять меня супруг.

Еле теплая?! Да, это настоящий кипяток! Садисты! Погодите у меня... я вас обоих... пока я придумывала изощренные методы расправы над темными, тело уже привыкло к воде, и надобность вырываться отпала. Я успокоилась и расслабилась.

Мужчины убрали от меня руки. Блондин усмехнулся и вышел. Я уже спокойно лежала в воде и отогревалась. Все-таки меня грел собой Сумман, потом в машине тоже было тепло. Мысли затуманились. Най сидел на бортике ванны и, чуть улыбаясь, смотрел на меня. Потом открыл слив и начал набирать воду погорячее. Затем он вышел и вернулся с пушистой пижамой.

Мыться сил не было. Я согрелась. Вылезла из ванны, скинула мокрое белье, вытерлась и при помощи мужа нарядилась в мягкую пижамку. Брюнет открыл дверь. Во всем теле была слабость. Голова чуть кружилась.

Сумман сидел в гостиной. Най устроил меня на диване и укрыл пледом. Вручил мне и брату по градуснику и сел рядом со мной. Спустя пять минут он забрал градусники и усмехнулся:

– Так, - он посмотрел на меня, - у тебя температура тридцать восемь, опять заболела...
– А у тебя, - он обратился к брату, - у тебя тридцать восемь и три, нормально. Здоров.

– Как так?
– возмутилась я, - у него выше, чем у меня.

– А вот так, - ехидно отозвался блондин, - у меня нормальная температура тридцать восемь и пять.

– Так не честно, - надулась я.

– Что поделать?
– развеселился Най, - такова жизнь. Зелос и Иалем отвязались от светлых. Проехались им по ушам и уже прибыли домой. Орф веселится и грозится разнести полгорода.

– Думаю, у нас есть впереди неделя спокойной жизни.
– Сумман разглядывал свои часы.
– Светлые побаиваются Орфа.