Ланкастер вышел из Бретани, что лежала за опустошенными землями на севере Франции, и теперь ему было приказано идти на юг, в надежде соединиться с принцем, в то время как принц прокладывал себе путь на север, но чтобы соединиться с Ланкастером, ему нужно было пересечь Луару, а для этого нужен был мост, а чтобы взять мост, ему придется захватить Тур.

Если принц смог бы соединиться с Ланкастером, под его командованием оказалось бы достаточно людей, чтобы направиться на север, на Париж, опустошить самое сердце врага и бросить вызов армии французского короля, но если он не сможет пересечь реку, то у него не будет другого выбора, кроме как отступить.

Лучники продвигались через болота. Дождь низвергался потоками, а ветер гнал по воде быструю рябь. Один человек вытащил свой лук и выпустил стрелу в сторону деревянного частокола бурга, но тетива была ослаблена дождем, и стрела пролетела очень короткое расстояние.

— Не трать чертовы стрелы! — гневно прокричал человек, командующий двадцаткой лучников.

— Подожди, пока ты сможешь убить чертова француза!

— Если там есть кого убивать, — сказал Бургхерш. Ни один враг не показался из-за хлипких защитных сооружений бурга. — Может, ублюдки и правда ушли? — добавил он с надеждой.

— Но зачем ему покидать бург? — спросил принц.

— Потому что он идиот, сир? — предположил Бургхерш.

— Я слышал, что дофин уродлив, — заметил принц, — но не дурак.

— Тогда как вы, сир? — высказал предположение другой его компаньон, и Бургхерш поглядел на него, изумившись такой наглости, но принц рассмеялся, оценив остроту.

Некоторые лучники использовали стрелы в качестве слег, находя с их помощью твердую почву и устанавливая равновесие. А враг по-прежнему не появлялся.

Ближайшая к реке группа лучников нашла полоску земли, возвышавшуюся над поверхностью, что дало им возможность твердо стоять на ногах, и они побежали в сторону жалкой стены, за которой находились богатые дома и набитые золотом церкви Тура.

Другие лучники двинулись в сторону той более сухой земли, и латники, пробивавшие себе путь по воде и грязи, последовали за ними, пока на этом клочке чуть более высокой и сухой поверхности не столпилась куча народа.

И тут выстрелили арбалеты.

Дюжины арбалетов, оставшиеся сухими, потому что стрелки находились на верхних этажах домов рядом со стеной. Болты прорезали дождь, и силой удара первых лучников отбросило назад.

Несколько человек попытались выстрелить в ответ из своих длинных луков, но намокшая тетива растянулась, и стрелы упали, немного не долетев до деревянной стены, внезапно ощетинившейся топорами, мечами и копьями.

— Иисусе, — выругался принц.

— Еще пятьдесят шагов, — сказал Бургхерст, имея в виду, что через пятьдесят ярдов его лучники смогут стрелять в бург, но арбалеты слишком быстро плевались болтами.

Принц увидел человека, которому попали в лицо, увидел, как струйки крови почти мгновенно смыло дождем, и воин упал навзничь, растянувшись в воде с коротким черным болтом, торчащим из глаза.

— Отзови их, — скомандовал принц.

— Но…

— Отзови их!

Бургхерш прокричал приказ своему горнисту, и тот протрубил сигнал к отступлению. Ветер и дождь приглушали звуки, но не могли заглушить улюлюканье защитников города.

— Сир! Вы слишком близко! — настаивал сопровождавший принца воин. Это был Жан де Грайи, каптал де Буш [20] , гасконец, который последовал за принцем из его богатого шатра. — Вы слишком близко, сир!

— Там четыре сотни человек, которые ближе, чем я, — сказал Эдуард.

— Вы в красном плаще, сир. Это отличная мишень, — каптал пришпорил коня и подъехал ближе к принцу. — Ублюдки, — он сплюнул.

Того же возраста, что и принц, Жан был чернобровым и черноглазым молодым человеком, но несмотря на молодость, имел грозную репутацию в качестве предводителя своих воинов.

Он привел своих людей из Гаскони, все они носили его эмблему — пять серебряных двустворчатых ракушек и черный крест на золотом поле.

Лошадь тоже была в попоне с эмблемой, а плащ был с черно-желтыми полосами, что делало его такой же отличной мишенью, что и принца.

— Если болт попадет в вас, сир, — произнес он, но не закончил предложения, потому что болт просвистел рядом с его лицом, так что он невольно отшатнулся.

Принц Эдуард наблюдал, как лучники и латники прокладывают себе путь назад по жидкой грязи.

— Сир Бартоломью! — позвал он Бургхерша, подъехавшего на несколько шагов ближе к пробирающимся по воде людям.