Некрещеный ребенок обречен на вечные муки ада, и мастер де Бофор покажет почему. Встань, мастер де Бофор, и просвети нас.

Бледный студент вскочил на ноги.

— Мужчина, — заявил он уверенно, — сделан по образу Божиему, но не женщина. Законы церкви в этом вопросе ясны.

Я процитирую Corpus Iuris Canonici в поддержку этого заявления, — но прежде чем он смог продекламировать церковный закон, в коридоре снаружи раздались тяжелые шаги, и голос де Бофора постепенно затих, когда шестеро вооруженных людей в доспехах вошли через арку в помещение для лекций.

Они были одеты в хауберки, поверх которых носили жиппоны с изображением сидящей Девы Марии, все были в шлемах и с копьями.

За ними появились двое мужчин в синих и розовых одеждах городского совета Монпелье, правители города, а потом человек с эмблемой белой розы — Роланд де Веррек.

— Вы нас прервали, — негодующе заявил доктор Люциус, но на латыни, так что никто из вновь прибывших его не понял.

— Вот он, — Роланд де Веррек не обратил внимания на доктора и указал на Томаса. — Немедленно арестуйте его!

— За что? — на этот раз доктор Люциус использовал французский. Едва ли он пытался защитить Томаса, задав этот вопрос, вместо этого он защищал свое достоинство, которое было унижено появлением вооруженных мужчин, и пытался восстановить свой авторитет в помещении для лекций.

— За похищение законной жены другого человека, — ответил Роланд де Веррек, — и за еще более ужасное преступление — ересь. Он отлучен от церкви, и люди его ненавидят. Его имя Томас Хуктон, и я требую, чтобы он был помещен ко мне под надзор, — он сделал знак вооруженным людям схватить Томаса.

Который ругнулся про себя и отступил на два шага назад. Он ухватился за брата Майкла, который все еще таращил глаза на вновь прибывших.

Томас оставил свой меч у Женевьевы, потому что вход в монастырь вооруженным людям был запрещен, но за поясом у него висел короткий нож, и он его вытащил, обхватил левой рукой шею брата Майкла, а острие ножа приложил к его горлу. Брат Майкл издал звук, как будто задыхается, и этот звук остановил городских стражей.

— Отойдите, — сказал им Томас, — или я убью монаха.

— Если ты сдашься без боя, — сказал Томасу Роланд де Веррек, — я попрошу графа Лабруйяда, чтобы обращался с тобой мягко, — он помедлил, как будто ожидая, что Томас опустит нож.

— Взять его, — приказал он стражникам, после того как нож остался у горла брата Майкла.

— Хочешь его смерти? — прокричал Томас. Он плотнее сжал горло юного монаха, и тот взвыл от ужаса.

— Обещаю награду тому, кто его возьмет, — провозгласил Роланд де Веррек, делая шаг вперед. Мысль о награде возбудила студентов, которые с широко открытыми глазами наблюдали за драмой, неожиданно оживившей лекцию по теологии.

Они издали рычание, как охотники, увидевшие добычу, и повскакивали со скамеек, спеша захватить Томаса.

— Он покойник! — заревел Томас, и студенты остановились, опасаясь, что вот-вот брызнет кровь монаха. — Скажи Женевьеве, — прошептал Томас на ухо брату Майклу, — чтобы присоединилась к Карилу.

Женевьева, которой, как женщине, было запрещено входить на территорию монастыря, осталась в таверне с Хью, Галдриком и двумя латниками.

— Господи Иисусе, спаси меня! — выдохнул брат Майкл, и Томас отпустил его и левой рукой толкнул в объятья студентов, а потом побежал налево, в еще один открытый коридор.

Преследователи снова взревели, улюлюкая и вопя. Доктор Люциус закричал, призывая к порядку, но понапрасну, и Томас услышал шаги, увидел справа дверь и распахнул ее.

Это была уборная! Три монаха сидели на стульчаках, взгромоздившись на каменные скамьи, что шли по бокам вонючего помещения, а в дальнем конце в арочном проеме находилась дверь.

Монахи взглянули на Томаса, но не помели пошевелиться, и он схватил одного за бороду и бросил его, с голым задом в нечистотах, на пол.

Сделав то же самое со вторым монахом, он побежал к дальнему концу комнаты. Преследователи наполнили уборную, споткнувшись об упавшего монаха, а Томас выбежал через дверь. Она не была заперта.

Впереди простирался проход с дверьми по каждой стороне. Монашеские кельи? Он бежал с трудом, проклиная старую рану в ноге, из-за которой был не так быстр, как раньше, но ему удалось оторваться от преследователей. Он ворвался через дальнюю дверь с задвижкой на внешней стороне.

В комнату, которая оказалась прачечной с большими каменными чанами, кувшинами и кипами одежды. Он сбросил одежду на пол, толкнул следующую дверь и оказался в примыкающем к помещению маленьком огородике.

Там никого не было, как не было и выхода, за исключением двери, которой он только что воспользовался, а люди кричали в проходе, они были близко, слишком близко. Дождь усилился.