— Да, — произнес молодой человек в грязном черном студенческом головном уборе, из-под которого свисали длинные черные волосы, наполовину закрывая лицо.

— А! Мастер Кин проснулся! — воскликнул доктор Люциус. — Он не бесцельно проделал весь этот путь из Ирландии. Спасибо Господу. Так что, мастер Кин, ты скажешь горюющей матери, что ее мертвое дитя в раю?

— Потому что если я скажу ей, что оно в аду, доктор, она начнет стенать и реветь, а в мире мало вещей хуже завывающей женщины. Лучше всего просто избавиться от нее, сказав бедняжке то, что она хочет услышать.

Доктор Люциус скривил рот, возможно, развеселившись.

— Так тебе все равно, мастер Кин, верно ли это предположение, ты лишь хочешь избавиться от звуков рыданий? Ты не подумаешь о долге священника дать утешение этой женщине?

— Сказав бедняжке, что ее дитя отправится в ад? Господи, нет! А если она хорошенькая, то я, конечно, утешу ее.

— Твоя щедрость не знает границ, — едко заметил доктор Люциус, — но давай вернемся к предположению. Оно верно или нет? Кто-нибудь ответит?

Бледный юноша, чей головной убор и платье были безупречной чистоты, откашлялся, и большинство остальных студентов застонали.

Бледный юноша, тощий как голодная крыса, был, очевидно, усердным студентом, на фоне достижений которого усилия остальных выглядели ничтожными.

— Святой Августин, — сказал он, — учит нас, что Господь не простит грехи никому, кроме тех, кто крещен.

— Следовательно? — спросил доктор Люциус.

— Поэтому, — отчетливо произнес юноша, — ребенок обречен на ад, потому что рожден с грехом.

— Так мы нашли ответ? — поинтересовался доктор Люциус. — Согласно авторитетному мнению мастера де Бофора, — бледный юноша улыбнулся и попытался принять вид скромника, — и блаженного Святого Августина. Согласны ли мы? Можем ли мы теперь перейти к обсуждению основных добродетелей?

— Как может ребенок отправиться в ад? — спросил мастер Кин с отвращением. — Что он такого сделал, чтобы это заслужить?

— Будучи рожденным женщиной, — твердо ответил студент по имени де Бофор, — и при отсутствии таинства крещения ребенок обречен страдать за грех, который уже несет в себе.

— Мастер де Бофор задел тебя за живое в этом споре, не так ли? — спросил доктор Люциус ирландского студента.

— Бог не занимается обрядами, — вмешался Томас, разговаривая, как и все остальные, на латыни.

Все замолчали и повернулись посмотреть на незнакомца со смуглым и твердым лицом, облокотившегося на колонну на краю клуатра.

— Кто это тут у нас? — спросил доктор Люциус. — Надеюсь, ты заплатил за посещение моих лекций?

— Я здесь, чтобы сказать, что мастер де Бофор — просто куча дерьма, — заявил Томас, — и не понимает или не читал учение Фомы Аквинского, который уверяет, что Бог не связан с обрядами.

Бог, а не мастер де Бофор, решит судьбу ребенка, и Святой Петр учит нас в своем первом письме к коринфянам, что дитя, рожденной парой, в которой один из родителей — язычник, свято для Господа.

И Святой Августин в священном городе объявил, что родители мертвого ребенка могут найти способ спасти его душу.

— Могут — не значит, что спасут, — рявкнул де Бофор.

— Ты священник? — доктор Люциус проигнорировал де Бофора и задал вопрос Томасу, завернутому в темный плащ.

— Я солдат, — ответил тот и позволил плащу слегка распахнуться, чтобы была видна кольчуга.

— А ты? — доктор Люциус потребовал ответа у брата Майкла, отступившего в один из старых арочных проемов клуатра в попытке отмежеваться от Томаса.

Молодой монах был не рад находиться поблизости от университета и пребывал в дурном расположении духа.

— Ты с ним? — спросил доктор Люциус брата Майкла, указывая на Томаса.

Брат Майкл выглядел встревоженным.

— Я ищу медицинскую школу, — произнес он с запинкой.

— Костоломы и нюхачи мочи дают уроки в Сен-Стефане, — мастер де Бофор хихикнул, а доктор Люциус снова перевел взгляд на Томаса.

— Солдат, говорящий на латыни! — произнес доминиканец с насмешливым восхищением. — Господь будет польщен, но кажется, вернулся век чудес. Разве тебе не следует заниматься убийствами?

— Займусь на досуге, — сказал Томас, — после того, как задам тебе вопрос.

— И как только заплатишь за ответ, — отозвался доктор Люциус, — но пока, — он призвал своих студентов ко вниманию, — хотя у меня нет сомнений, что наш посетитель, — он махнул перепачканной в чернилах рукой в сторону Томаса, — выигрывает споры на полях сражений с помощью грубой силы, он полностью ошибается в этом вопросе.