Принц должен был сражаться и отступать, отступать и сражаться, не подпуская врага врага близко, при сокращающемся числе воинов. При мысли об этом риске он перекрестился, а потом кивнул сиру Реджинальду Кобэму.

— Отправляйтесь, — велел он, — пусть обоз начнет движение! — решение было принято, игральные кости покатились. — А ты, милорд, обратился он к графу Уорику, — твои люди будут охранять место переправы?

— Да, сир.

— Да пребудет с вами Бог.

Граф и сир Реджинальд поскакали на юг, а принц, в великолепии королевских цветов восседающий на высоком вороном коне, медленно последовал за ними. Его красивое лицо обрамляла сталь.

Шлем был отделан золотом и увенчан тремя страусиными перьями. Через каждые несколько ярдов он останавливался и разговаривал с ожидающими воинами.

— Возможно, сегодня нам придется драться! И здесь мы сделаем то же, что сделали при Креси!

Господь на нашей стороне, Святой Георгий присматривает за нами! Оставайтесь в строю! Слышите? Никто не уйдет из строя! Даже если в рядах врага вы увидите голую шлюху, пусть там и остается! Если вы нарушите строй, то враг нас разобьет!

— Оставайтесь в строю! С нами Святой Георгий! — он снова и снова повторял эти слова. Оставайтесь в строю. Не покидайте строй. Подчиняйтесь командирам. Стойте рядом, щит к щиту. Пусть враг сам подойдет к нам. Не нарушайте строй!

— Сир! — из центра строя, где в широкой живой изгороди зиял большой проем, галопом прискакал гонец. — Едет кардинал!

— Встретьтесь с ним, узнайте, чего он хочет! — сказал принц и снова повернулся к воинам. — Оставайтесь в строю! Плечом к плечу с соседом! Не покидайте строй! Щит к щиту!

Граф Солсбери принес новости о том, что кардинал предлагает еще пять дней перемирия.

— Через пять дней мы умрем с голоду, — отозвался принц, — и он это знает.

Армии не хватало еды ни для людей, ни для лошадей, а присутствие врага означало, что фуражиры не смогут обыскать окрестности в поисках припасов.

— Он просто делает то, о чем его попросил французский король, — произнес принц, — так что велите ему вознести свои молитвы и оставить нас в покое. Теперь мы в руках Божьих.

Миссия церкви провалилась. Лучники надели тетивы на луки. Солнце почти поднялось над горизонтом, и небо наполнилось бледным светом.

— Оставайтесь в строю! Не покидайте строй! Слышите меня? Оставайтесь в строю!

У подножия холма, подле реки, там, где ещё держались ночные тени, первые повозки тронулись к броду.

Потому что армия пыталась сбежать.

Оси визжали, как свиньи, которых режут с наступлением зимы. Телеги, подводы и повозки, ни одна не похожа на другую, покачиваясь, двигались по неровной дороге, что вела вдоль северного берега реки.

Большинство было нагружено доверху, но невозможно было сказать чем, потому что груз закрывала грубая ткань.

— Добыча, — сказал Сэм неодобрительно.

— Интересно, сколько монастырей, замков и церквей пошло на то, чтобы нагрузить эту большую подводу, — произнес Томас, наблюдая, как первая повозка вкатилась в брод.

Ее тянули четыре крупные лошади, и к его облегчению, громоздкая повозка спокойно пересекла реку, вода едва достигала ее осей.

— Это не просто добыча, отобранная у богачей, — сказал Сэм, — они забирают всё! Косы, бороны, серпы и даже котелки. Я бы не возражал, если бы они обирали богачей, но они берут всё, что сделано из металла.

Всадник с эмблемой графа Уорика, золотым львом, пришпорил коня, проскакав вдоль телег и повод.

— Быстрее! — прокричал он.

— Матерь Божья! — с отвращением произнес Сэм, — несчастные ублюдки не могут передвигаться быстрее!

Возницам приходилось поворачивать свои телеги в сторону брода, для больших повозок место было крайне неудобным.

— Они сделают это медленно, но верно.

Рядом с повозками шагали многочисленные женщины и дети. Это был обоз, сопровождающий любую армию. Одной длинной поводой правила женщина.

Она восседала наверху, шляпа на ее голове с буйной каштановой шевелюрой выглядела как маленький птенчик в огромном гнезде. Рядом находились двое мальчуганов, один держал деревянный меч, а другой цеплялся за широкие юбки матери.

Ее повозка была нагружена добычей и украшена лентами всех цветов радуги. Она улыбнулась Томасу и Сэму.

— Он думает, что проклятые французишки придут за нами! — сказала она, кивнув головой в сторону всадника.

Она взмахнула хлыстом над одной из ведущих лошадей, и повозка въехала в брод.