Эти огромные боевые кони, защищенные от стрел, нападут на лучников на флангах англичан, а когда всадники рассеют лучников и изрубят своими топорами, мечами и пиками, остальная армия пойдет вперед пешей.

— Когда лучники будут мертвы, ты присоединишься к принцу Карлу, — велел король лорду Дугласу.

— Это честь для меня, сир, благодарю вас.

Дофин Карл в свои восемнадцать будет командовать первой группой французских латников. Их задача заключалась в том, чтобы подняться по пологому склону, сокрушить английских и гасконских рыцарей и перерезать их.

Брат короля, герцог Орлеанский, командовал второй линией атаки, а сам король со своим младшим сыном поведет войска арьергарда.

Три мощные колонны под командованием принцев и короля атакуют англичан в пешем строю, потому что если лошади не защищены доспехами, как воины, они слишком уязвимы для стрел.

— Прикажите укоротить пики, — велел король. Пешие воины не могли управиться с длинной пикой, так что их нужно было отрезать до приемлемой длины. — И займите свое место в строю, господа.

Французы были готовы. Знамена развевались. Король был одет в лучшую сталь, которую только могли изготовить в Милане. Чтобы одеть его в доспехи, понадобилось четыре часа, каждая их часть получила благословение епископа Шалона, перед тем как оруженосцы всё приладили, застегнули и завязали.

Его ноги были защищены набедренниками, наголенниками и округлыми наколенниками, а сапоги состояли из стальных пластин внахлест. На кожаной баске были прикреплены полосы стали, а над ней — кираса, нагрудник и наспинник были плотно скреплены поверх кольчуги.

Стальные щитки закрывали плечи и руки, а латные перчатки, как и сапоги, состояли из стальных пластин.

Шлем с торчащим забралом был увенчан золотой короной, а поверх доспехов накинут сюрко с французскими золотыми лилиями. Орифламма [24] была готова, французы были готовы. Этот день войдет в историю, день, когда Франция разобьет своих врагов.

Лорд Дуглас встал на колени, чтобы получить благословение епископа. Шотландец по-прежнему нервничал, боясь, что король изменит мнение, но не осмеливался задать вопрос, чтобы не сделать Иоанна еще более осторожным.

Чего не знал Дуглас, так это что король получил знак с небес. Ночью, когда вокруг короля суетились оруженосцы, измеряя и затягивая, к Иоанну пришел кардинал Бессьер.

Он упал на колени, кряхтя от таких усилий, и поднял глаза на короля.

— Ваше величество, — произнес он, протягивая ему обеими руками ржавый и выглядящий хилым клинок.

— Вы даете мне оружие крестьянина, ваше преосвященство? — спросил король, раздраженный тем, что кардинал прервал его приготовления.

— Или хотите, чтобы я накосил ячменя?

Меч грубой работы расширялся к острию и выглядел как гротескно удлиненная коса.

— Это меч Святого Петра, ваше величество, — сказал кардинал, — в ваши руки его привело само провидение Господне, чтобы увериться в вашей великой победе.

Король посмотрел на него сначала с изумлением, а потом с недоверием, но жар, с которым говорил Бессьер, убедил его. Он протянул руку и нервно дотронулся до Злобы, задержав палец на выщербленном клинке.

— Как вы можете быть уверены?

— Я уверен, ваше величество. Монахи из монастыря Святого Жуньена хранили его и доставили нам как знак от Господа.

— Он пропал на долгие годы, — благоговейно промолвил епископ Шалонский, а потом упал перед реликвией на колени и поцеловал выщербленный клинок.

— Так он настоящий? — спросил пораженный король.

— Настоящий, — ответил Бессьер, — и Господь послал его вам. Этот меч защищал нашего Спасителя, и человек, владеющий им, не может быть побежден.

— Значит, Господь и Сен-Дени будут довольны, — произнес король, взяв меч у кардинала и прикоснувшись к нему губами. Кардинал наблюдал за ним, пытаясь скрыть свою радость.

Меч принесет победу, а эта победа сделает короля Иоанна самым могущественный королем христианского мира, и когда Папа умрет, король Франции будет убеждать людей и отстаивать кандидатуру Бессьера на престол Святого Петра.

Король на мгновение закрыл глаза и поцеловал клинок во второй раз, перед тем как вернуть его обратно в руки кардинала.

— С разрешения вашего величества, — объявил кардинал, — я отдам этот священный клинок достойному воину, чтобы он мог сокрушить ваших врагов.