— А теперь, — тихо добавил сир Реджинальд Кобэм по-английски, — нам пригодится каждый английский лучник, что сможем найти.

— Так почему вы здесь, — спросил граф кардинала и после обдуманно оскорбительной паузы добавил, — ваше преосвященство?

Лицо кардинала исказила злоба из-за того, что его лишили предвкушаемой мести, но он совладал с собой.

— Его святейшество Папа, — произнес он, — послал нас, чтобы молить вашего принца и короля Франции заключить мир.

Мы путешествуем под Божьей защитой и признаны посредниками вашим королем, принцем и церковью.

— Мир? — граф будто выплюнул это слово. — Вели узурпатору Иоанну передать французский трон законному владельцу, Эдуарду Английскому, тогда ты получишь свой мир.

— Его святейшество полагает, что уже достаточно убийств, — благочестиво заявил кардинал.

— А ты был готов добавить еще, — возразил граф. — Ты не достигнешь мира, убивая женщин в монастырской церкви, так что отправляйся! Ты найдешь принца там, — он указал на север. — Кто здесь аббат?

— Я, сир, — из тени апсиды выступил высокий лысый человек с длинной седой бородой.

— Мне нужно зерно, бобы, хлеб, вино, вяленая рыба, мне нужно всё, что смогли бы съесть и выпить люди и лошади.

— У нас очень мало запасов, — нервно произнес аббат.

— Тогда мы заберем то немногое, что у вас есть, — сказал граф, а потом опять взглянул на кардинала. — Вы еще здесь, ваше преосвященство, а я велел вам уйти. Так что отправляйтесь. Теперь монастырь в руках англичан.

— Вы не можете отдавать мне приказы, — заметил Бессьер.

— Я только что это сделал. И у меня больше лучников, больше мечей и больше людей, чем у вас. Так что уходите, пока я не вышел из себя и не вывел вас силой.

Кардинал поколебался, но потом решил, что благоразумие лучше неповиновения.

— Мы уйдем, — провозгласил он. Он сделал знак своим людям и спустился в неф. Томас сдвинулся с места, чтобы преградить путь Скалли, но шотландец исчез.

— Скалли, — сказал он. — Куда он делся?

Аббат махнул рукой в сторону арочного прохода за апсидой. Томас побежал в ту сторону, распахнул дверь, но снаружи не было ничего, кроме полоски залитых светом булыжников мостовой и внешней стены монастыря. Меч рыбака исчез.

Мерцающая луна скользила сквозь высокие облака и вместе с факелами давала достаточно света, чтобы увидеть, что двор позади церкви был пуст.

У Томаса зашевелились волосы на затылке от страха, что шотландец поджидал его, затаившись где-то в тени, и он вытащил меч. Длинный клинок со скрежетом вышел из ножен.

— Кем он был? — раздался голос, и Томас быстро повернулся, его сердце колотилось, и увидел, что этот вопрос задал окровавленный черный монах.

— Шотландцем, — объяснил Томас. Он вновь уставился в темноту. — Опасным шотландцем.

— У него Злоба, — уныло заметил монах.

Шум в кустах заставил Томаса повернуться, но это была просто кошка, спрыгнувшая с низко нависающих ветвей и побежавшая в сторону дальних строений.

— Кто ты? — спросил он монаха.

— Меня зовут брат Фердинанд, — ответил монах.

Томас рассмотрел его и увидел старика с кровоточащим обветренным лицом.

— Каким образом ты поранил нос и губу?

— Я отказался отвечать, где находится Злоба, — ответил монах.

— Так это они тебя ударили?

— Шотландец, по приказу кардинала. Потом аббат сказал им, где она спрятана.

— В гробнице?

— В гробнице, — подтвердил брат Фердинанд.

— Ты был в Мутуме, — обвиняюще произнес Томас.

— Лорд Мутуме был моим другом, — ответил монах, — он был добр ко мне.

— И лорд Мутуме был Планшаром, — сказал Томас, а семья Планшаров — еретики.

— Он не был еретиком, — с жаром заметил брат Фердинанд. — Может, он и был грешником, но кто из на не грешен? Он не был еретиком.

— Последний из Темных рыцарей? — спросил Томас.

— Говорят, один еще жив, — сказал монах и перекрестился.

— Жив, — подтвердил Томас, — и его имя Вексий.

— Вексийи были худшими из семи, — произнес брат Фердинанд. — Не знали ни жалости, ни сострадания и несли на себе проклятие Христа.

— Моего отца звали Вексий, — сказал Томас. — Он не пользовался этим именем, как и я, но я Вексий. Лорд Бог знает каких земель и граф чего-то там.

Брат Фердинанд нахмурился, взглянув на Томаса так, как будто тот был опасным зверем.