— Там Пуатье, — граф Оксфорд, находящийся слева от принца, указал куда-то на восток.

— Ваш дед, прошу меня простить, совершил ту же ошибку в битве при Баннокберне, — сказал Суффолк.

— Ошибку?

— Он атаковал, сир. Нужды в этом не было, и он проиграл.

— Он был идиотом, — весело заметил принц. — А я нет, правда ведь?

— Конечно, нет, сир, — подтвердил Суффолк, — и вспомните великую победу вашего отца при Креси. И вашу тоже, сир. Мы защищались.

— Да! Мой отец не идиот!

— Боже упаси, сир.

— Но дед им был. Нет нужды извиняться! Мозги у него были как у белки, так говорит отец, — принц пригнулся под низкой веткой вяза.

— Но что если мы увидим ублюдков на дороге? Тогда нам придется атаковать, да?

— Если обстоятельства будут благоприятными, — осторожно произнес граф Оксфорд.

— А если мы не найдем подходящий холм? — спросил принц.

— Мы будем продолжать двигаться на юг, сир, пока не найдем его, — ответил Суффолк, — или пока не достигнем одной из наших крепостей.

Принц поморщился.

— Я не хочу убегать.

— Вам это покажется более предпочтительным, сир, по сравнению с тюрьмой в Париже, — сухо отметил Оксфорд.

— Я слышал, в Париже очень красивые девушки?

— Красивых девушек везде полно, сир, — ответил Суффолк, — вы это знаете лучше, чем большинство мужчин.

— Бог добр, — сказал принц.

— Аминь, — добавил Оксфорд.

— И молитесь Господу, чтобы он замедлил французов, — мрачно произнес Суффолк. Последние полученные достоверные сведения гласили, что французский король был лишь в десяти или двенадцати милях, а его армия, которая, как и армия принца, ехала верхом, двигалась быстрее.

Король Иоанн, который все лето валял дурака, теперь внезапно преисполнился решимостью и, как предположил Суффолк, уверенностью. Он жаждал битвы, хотя и не был настолько глуп, чтобы рисковать и сражаться в неблагоприятном месте.

Французы хотели заманить принца в ловушку, принудить его к битве в том месте, которое изберут сами, и Суффолк был встревожен.

Пленник, захваченные капталом де Бушем, подтвердил, что король Иоанн отослал пеших солдат, потому что они могли замедлить его армию, но даже без них он превосходил принца числом, хотя насколько, никто не знал, и ему не приходилось передвигаться по проклятому поросшему лесом холму. Он шел по хорошим дорогам. Он спешил вперед и искал, где захлопнуть ловушку.

Но проклятый поросший лесом холм был последней надеждой принца. Так он срезал путь. Он мог выиграть день пути, а день пути был на вес золота.

И возможно, на краю этой холмистой гряды будет место для засады на французов. А может, и нет. И Суффолк переживал об обозе.

Поскольку он ехал отдельно от армии, то был уязвим, и даже выиграв день пути, им пришлось бы полдня ждать приезда обоза.

И он беспокоился о лошадях. На возвышенности не было воды, и животные мучились от жажды, а седоки были голодны. Поставки продовольствия в армию были слишком скудны.

Им нужно было спуститься вниз, на плодородные земли с полными амбарами, им нужна была вода, отдых и передышка.

В четырех милях впереди принца и двух графов, ехавших по лесу, каптал де Буш сидел в седле на краю холмистой гряды.

Впереди спускался к дороге пологий склон и мерцала река, а справа от каптала, за низкими лесистыми холмами, небо испачкало пятно дыма, который, как он знал, поднимался от очагов Пуатье.

Дальний склон долины был покрыт виноградниками, многими рядами толстых лоз.

Стоял прекрасный день. теплый и солнечный, лишь с небольшими белыми облаками. Деревья отяжелели от листвы и начали окрашиваться в осенние тона. Виноград налился и почти созрел для сбора.

В такой день, подумал каптал, нужно отвести девушку к реке и плавать там обнаженными, а потом заняться любовью в траве, пить вино и заниматься любовью снова.

Вместо этого он наблюдал за врагом.

Армия прошла через тихую долину. Со обеих сторон дороги поверхность была истоптана копытами, тысячами и тысячами копыт, оставившими темные шрамы на поврежденном дерне.

Один из разведчиков каптала на низкорослой быстрой лошади наблюдал, как прошла армия.

— Восемьдесят семь знамен, сир, — сказал он.

Каптал хмыкнул. Лишь самые знатные лорды несли свои знамена во время похода, чтобы воины знали, где их место в колонне, но сколько человек это могло означать?

Ни один знатный лорд не возьмет на битву меньше ста человек, значит, десять тысяч? Двенадцать? Много, мрачно подумал каптал. У англичан и их гасконских союзников было не больше сорока таких знамен, а его разведчик насчитал восемьдесят семь!