Дождь слабеет. Скоро совсем перестанет.

— Его здесь нет, — шепчу я. — А шляпу он оставил…

Из глаз текут слезы. Я со злостью их смахиваю.

— Я ему говорила, что шляпа дурацкая, но плакать-то зачем? — произносит женщина. Смотрит на меня внимательно. Выпускает поводья и подходит ближе ко мне. Глаз не отрывает от Сердечного камня.

— Божемой, — шепчет она, словно сама себе не верит. — Сердечный камень Джека…

Она протягивает руку и сдвигает мне шиму на затылок. Трогает кончиками пальцев татуировку. Пальцы дрожат. От нее несет выпивкой.

— Ты Саба, — говорит она. — Что ты здесь делаешь? Где Джек?

— Что значит — где Джек? Он позвал меня на помощь! Он в беде. Просил встретиться с ним здесь в полнолуние.

— Но… как? Я не понимаю, — растерянно говорит она. — Я думала, он поехал к тебе. То есть…

— Саба! — Это Лу зовет.

— Эмми! — кричит Томмо. — Мы нашли Молли!

Мы с Молли смотрим друг на друга. Подбегают Лу, Эмми и Следопыт.

— Молли! — Эмми с визгом бросается к Молли. Обхватывает ее за талию.

— Эй! Вы кто? — Молли поднимает руки повыше. — Слим?

Слим ковыляет к нам, весь в бинтах, опирается на Мейв. Бледное лицо блестит от пота.

— Божемой, Слим, что случилось? — Молли отпихивает Эмми и кидается к нему.

— Тонтоны по дороге подстрелили, — объясняет Слим. — Наверно, им платье не понравилось.

— А с этими ты как встретился? — спрашивает Молли.

Слим обнимает ее за плечи здоровой рукой.

— Напали на меня на большой дороге. Долго рассказывать. Ты как?

— Да ничего, — отвечает Молли. — Я давно этого ожидала. «Гиблое дело», последний оплот безнравственности и разгула. Они бы и раньше добрались, только знают, что у меня и клиентов-то нет. Всех, кто не в ладах с законом, давно переловили или просто истребили, а Управители не пьют и со шлюхами не знаются. Стоило ли из-за меня утруждаться?

Она невесело усмехается.

— Ну что, выходит, доставка не нужна, — говорит Слим.

Лицо Молли становится замкнутым. Она косится на нас.

— А, при них можно, — машет рукой Слим. — Они видели оружие.

— Значит, действует запасной план, — говорит Молли. — Передашь все Брэму и Кэсси.

— Я так и знала! — Мейв тычет Лу пальцем в грудь. — Все-таки есть сопротивление! Слим возит оружие, а «Гиблое дело» — передаточный пункт. Я права? Права?

— Нельзя сказать, чтоб ты ошиблась, — отвечает Слим.

Я хватаю Молли за локоть.

— Молли, — умоляю я, — почему ты думала, что Джек поехал ко мне?

— Он сам так говорил, — отвечает Молли. — Когда приезжал мне рассказать насчет Айка. Собирался сразу за тобой отправиться. Вы ведь на запад хотели ехать, так?

— А давно это было? — спрашиваю я.

— Н-не знаю… пару месяцев назад, наверное…

— Молли! — Я встряхиваю ее. — Вспомни, это очень важно!

От встряски у нее шарф съезжает со лба. И я вижу розовый краешек подживающего, еще припухшего рубца. Сдергиваю шарф совсем.

Ее заклеймили.

Буква Ш на лбу.

Я этот знак еще с Города Надежды знаю. Размалеванные девушки и мальчишки с улицы Райского блаженства ложились с первым встречным за дозу шааля, за выпивку или горсть цветных бус. А тонтоны ставили им клеймо.

Ш.

Шлюха.

Мы сидим на перевернутых ящиках возле Космического Компендиляриума. Одна жестянка полынного виски уцелела после взрыва в таверне. Всем досталось по глотку, даже Эмми. Пойло убийственное, хуже сосновой водки Айка, а она валила с ног. У меня горло обжигает.

— Сколько их было? — спрашиваю Молли.

— Двое, — отвечает она.

— Тонтоны, — говорит Мейв.

Молли кивает.

— В таверне только мы с Джеком. Он рассказал мне про Айка… Только Джек способен потащиться в такую даль, чтобы сообщить плохие новости. Если б я от кого другого услышала, наверное, не выжила бы.

Мы все молчим. Я вроде и не знакома с Молли, но мы с ней связаны через Джека и Айка. У меня сердце болит за нее.

— Я ему сказала, чтоб уезжал, — рассказывает Молли, — а он остался, ждал, когда я оклемаюсь. Тут они и явились. Тонтоны. Джек… Ну, это же Джек… Старался им зубы заговорить, но их двое, он один… Его здорово побили.

— Его били, — повторяю я. От одной мысли холод по коже.

— Угу, — кивает Молли. — А потом… Один из тех при нем остался, а другой… ну… — У нее на глазах выступают слезы, переливаются через край. — Простите, — шепчет она, вытирает щеки рукой. — А потом они мне клеймо поставили.