Шрифт:
— Ты снова говоришь с южным акцентом.
— Он обезоруживает тех, с кем я имею дело. Они очень ценят, что на их стороне — белый уроженец Юга. Чего улыбаешься, Уорд? А?
Литтел глотнул кофе:
— Да просто подумалось, что Алабама совсем близко от Флориды.
— Ты всегда быстро соображал.
— А генпрокурор в курсе твоей, гм, подработки?
— Нет. Но у меня и вправду есть официальное одобрение моих поездок во Флориду.
— Дай догадаюсь. Это мистер Гувер обеспечил тебе прикрытие, и как бы Бобби ни провозглашал себя его противником, он никогда не сделает ничего, что не понравилось бы мистеру Гуверу.
Кемпер жестом отослал официанта:
— Ты его ненавидишь, Уорд. Сразу видно.
— Не мистера Гувера. Такого формалиста ненавидеть невозможно.
— Но Бобби…
Литтел заговорил шепотом:
— Ты знаешь, скольким я ради него рисковал. И что получил взамен. И самое отвратительное — то, что каждый член семейства Кеннеди притворяется, что он лучше, чем есть на самом деле.
Кемпер сказал:
— Книги у тебя.
Он слегка поправил манжеты, продемонстрировав солидные золотые часы «Ролекс».
Литтел указал на Белый дом:
— Да, у меня. И они защищены дюжиной способов. Я лично составлял инструкции на случай непредвиденных обстоятельств с дюжиной юристов, да еще будучи в пьяном виде; и даже я не помню их все.
Кемпер сложил руки на груди:
— С приложением письменных показаний касательно моего внедрения в окружение Кеннеди, которые в случае твоей смерти или длительного отсутствия будут переданы в министерство юстиции?
— Нет. С приложением показаний о твоем внедрении, а также о том, что свои астрономические богатства Джозеф П. Кеннеди-старший заработал, незаконно сотрудничая с мафией; и копии всего этого добра будут переданы в отделы по борьбе с оргпреступностью всех муниципальных полицейских управлений, а также каждому члену Сената и Конгресса от республиканцев.
Кемпер сказал:
— Браво.
Литтел ответил:
— Спасибо.
Официант поставил на их столик телефон. Рядом с ним Кемпер пристроил папку с бумагами.
— Ты на мели, Уорд?
— Практически.
— Ты не сказал ни слова упрека в мой адрес.
— Толку от этого?
— И как ты теперь относишься к оргпреступности?
— Теперь-то? Терпимо.
Кемпер похлопал по папке.
— Здесь — дело, украденное из архива департамента по иммиграции и натурализации. А ты — лучший юрист в мире по делам о депортации.
Манжеты на рубашке Литтела были истрепанными и грязными. На манжетах Кемпера красовались солидные золотые запонки.
— Десять тысяч долларов для начала, Уорд. Я уверен, что могу заполучить для тебя эту работу.
— За что это? За то, чтобы я отдал книги тебе?
— Забудь о книгах. Все, о чем я тебя прошу, — не отдавай их больше никому.
— Кемпер, о чем ты вообще гово…
— Твоим клиентом будет Карлос Марчелло. А Бобби Кеннеди хочет выслать его из страны.
Зазвонил телефон. Литтел даже уронил свою кофейную чашку.
Кемпер сказал:
— А вот и Карлос. Постарайся быть с ним поуслужливее, Уорд. Он привык, что с ним носятся.
Вставка: документ.
2.04.61.
Расшифровка телефонных переговоров ФБР.
Пометка: ЗАПИСАНО ПО ПРИКАЗУ ДИРЕКТОРА. ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗ ДИРЕКТОРА.
Говорят: директор ФБР Эдгар Гувер, генеральный прокурор Роберт Ф. Кеннеди.
РФК: Это Боб Кеннеди, мистер Гувер. Прошу вас уделить мне несколько минут вашего времени.
ЭГ: Конечно.
РФК.: Мне бы хотелось обсудить кое-какие вопросы протокола.
ЭГ: Слушаю.
РФК: Для начала — вопросы коммуникации. Я направлял вам распоряжение с требованием предоставить все отчетные доклады подразделений по борьбе с оргпреступностью. Распоряжение было датировано 17 февраля. Сегодня — второе апреля, и пока ни одного доклада предоставлено не было.
ЭГ: Исполнение подобных распоряжений требует времени.
РФК: Шесть недель кажутся мне достаточным сроком.
ЭГ: Вы полагаете, это большая задержка. Я же так не считаю.
РФК: Не могли бы вы ускорить процесс исполнения данного распоряжения?
ЭГ: Конечно. Не могли бы вы мне напомнить, с какой целью вы отдавали это распоряжение?
РФК: Мне хотелось тщательно исследовать и оценить всю собранную вашими сотрудниками антимафиозную информацию и при необходимости поделиться ею с региональными большими жюри, которые мы надеемся собрать.
ЭГ: Я сомневаюсь в благоразумности ваших намерений. Утечка информации, которая могла быть собрана только источниками программы, может подвергнуть опасности как самих информаторов программы, так и посты электронного наблюдения.
РФК: Разумеется, вся информация будет оцениваться и с точки зрения безопасности.
ЭГ: Оценка данной информации по названному вами критерию может быть доверена исключительно сотрудникам ФБР.
РФК: Я решительно с вами не согласен. Вы же просто поделитесь информацией, мистер Гувер. Одной информацией мафию на колени не поставишь.
ЭГ: Полномочия программы по борьбе с оргпреступностью не предполагают передачи информации большим жюри.
РФК: В таком случае вам придется их пересмотреть.
ЭГ: Я считаю это поспешным и необдуманным шагом.
РФК: Как хотите, но, главное, считайте это приказом. Считайте, что я решил превысить полномочия программы своим личным указом.
ЭГ: Разрешите напомнить вам очевидный факт: вы не сможете победить мафию, как бы вы с ней ни боролись.
РФК: Разрешите и мне напомнить вам о том, что многие годы именно ВЫ отрицали само существование мафии. И еще — о том, что ФБР всего лишь небольшой зубец того колеса, которое зовется министерством юстиции. И еще — что ФБР не вольно диктовать политику министерства. Как и о том, что оба мы — и президент и я — считаем, что 99,9 % политических группировок «левого» толка, с которых не спускает глаз ваше Бюро, — абсолютно безвредные, если не сказать выморочные, а по сравнению с преступными группировками — до смешного безобидные.
ЭГ: Разрешите заметить, что я считаю подобный шквал критики в свой адрес неразумным и в профессиональной перспективе бессмысленным.
РФК: Как вам будет угодно.
ЭГ: Ничего не желаете добавить — в подобном же или менее обидном ключе?
РФК: Желаю. Довожу до вашего сведения, что я намерен разработать законодательство касательно подотчетности данных, собранных на постах прослушивания. Я желаю, чтобы министерство юстиции информировали о каждом факте установки прослушивающих устройств, предпринятой муниципальными полицейскими ведомствами на всей территории страны.
ЭГ: Многие сочтут это неправомерным вмешательством федерального ведомства и вопиющим нарушением прав отдельных штатов.
РФК: Само понятие «права отдельных штатов» служит дымовой завесой для беззаконий, начиная от де-факто расовой сегрегации и заканчивая возвращением к использованию морально устаревшего законодательства об абортах.
ЭГ: Не согласен.
РФК: Еще бы. И вот еще что: мне бы хотелось, чтобы начиная с сегодняшнего дня ваше ведомство информировало меня о любой операции ФБР с применением электронных методов наблюдения.
ЭГ: Да.
РФК: Значит, я могу на вас рассчитывать?
ЭГ: Да.
РФК: Я хочу, чтобы вы лично позвонили агенту-командиру отделения ФБР в Новом Орлеане и приказали ему откомандировать четырех агентов для ареста Карлоса Марчелло. И чтобы это было сделано в течение семидесяти двух часов. Передайте агенту-командиру, что я намерен депортировать Марчелло в Гватемалу. И еще — что позднее с ним свяжутся для улаживания деталей представители пограничной службы.
ЭГ: Будет сделано.
РФК: Я могу на вас рассчитывать?
ЭГ: Да.
РФК: Доброго дня, мистер Гувер.
ЭГ: Доброго дня.
64.
(Новый Орлеан, 4 апреля 1961 года)
Он опоздал — на какие-то несколько секунд.
Четверо крепких мужчин схватили Карлоса Марчелло и втолкнули в служебный автомобиль. Прямо на пороге дома — на глазах у миссис Карлос, которая, натурально, закатила истерику.
Пит сидел в припаркованном через улицу авто и наблюдал за происходящим. Он опоздал со своей спасательной миссией — ровно на полминуты.
Марчелло был в трусах и пляжных шлепанцах. В этих шмотках он смахивал на застигнутого врасплох Дуче Муссолини.
Бойд облажался.
Он сказал: Бобби хочет депортировать Карлоса. И добавил: вы с Чаком должны первыми добраться до Нового Орлеана и увезти его. И еще: не стоит звонить ему заранее. Просто приезжайте.
Бойд сказал, что бюрократическая волокита даст им время. Бойд просчитался.
Служебное авто ФБР отчалило. А фрау Карлос осталась стоять на пороге и ломать руки — образцовая безутешная супруга.
Пит сел на хвост федералам. Между ними немедленно набились машины — ранним утром движение было весьма оживленным. Он не сводил взгляда с антенны служебного авто — и въехал в зад пурпурного «линкольна».