— Хорошо, хорошо. Бойд должен был поговорить с тобой об Уилфредо Дельсоле.

— Он и поговорил.

— А ты говорил с ним?

— Нет. Занят был.

— Типпит сказал, что, по слухам, Дельсола видели с какими-то парнями из сторонников Кастро. И вот кое-кто из нас решил, что ему пора кое-что нам объяснить.

— Я с ним поговорю.

— Уж поговори. И по пути советую тебе хорошенько подумать насчет своих политических убеждений.

Пит рассмеялся:

— Джек — белый человек. И у меня действительно встает, стоит мне подумать о его прическе.

Пит приехал к дому, где жил Дельсол, и постучал в дверь. Дельсол открыл ему в одних трусах.

Его глаза смотрели заспанно. Тощий он был, что скелет. И до того сонный, что едва стоял на ногах.

Он вздрогнул, почесал между ног, отряхнул мусор с волос — и быстренько сообразил, что к чему.

— Кто-то рассказал тебе про меня гадости.

— Продолжай.

— Ты приходишь к людям домой только для того, чтобы припугнуть.

— Верно. Или задать им пару вопросов.

— Так задавай.

— Ты общался со сторонниками Кастро.

— Верно.

— И что?

— Да то, что им стало известно, как умер мой кузен Томас. И они решили, что могут завербовать меня, чтобы я предал подразделение.

— И?

— И я ответил им, что, конечно, то, что случилось с Томасом, — ужасно, но Фидель Кастро — еще хуже.

Пит прислонился к двери:

— Ты не особый любитель вылазок на катере.

— Убить несколько милиционеров — это несерьезно.

— А если тебя запишут в состав десантной группы?

— Тогда — другое дело. Я поеду.

— А если я попрошу тебя расправиться с одним из сторонников Кастро, с которыми тебя видели?

— Тогда я скажу, что Гаспар Бланко живет в паре кварталов отсюда.

Пит сказал:

— Убей его.

Пит ездил на машине по «черному» городу — исключительно чтобы убить время. По радио, кроме новостей о выборах, не было ничего.

Никсон уступил. Фрау Никсон жалилась на публике. Джек-Причесон выражал благодарности тем, кто помог ему победить, и объявил, что фрау Причесон в положении.

Черномазые торчки собрались в своем излюбленном месте — у палатки чистильщика обуви. Подъехали Фуло и Рамон — обслуживать их. Чак обменивал пакетики с дурью на подписанные чеки социального обеспечения.

Джек все вещал о «новых границах». Фуло оставил приличный запас дури у чистильщика.

По радио передали срочный выпуск местных новостей:

Выстрелы возле винного погребка в Корал-Гейблс! Полиция опознала убитого как некоего Гаспара Рамона Бланко!

Пит улыбнулся. Восьмое ноября 1960 года оказался обычным, ничем не примечательным днем.

После завтрака он заехал в «Такси «Тигр»». Тео Паэс устроил распродажу прямо на парковке: краденые телевизоры по двадцать монет за штуку.

Аппараты были подсоединены к портативному аккумулятору. С двух дюжин голубых экранов улыбался Джек К.

Пит смешался с толпой потенциальных покупателей. Из толпы вынырнул Джимми Хоффа — в этот славный, прохладный денек с него лился градом пот.

— О, привет, Джимми.

— Нечего лыбиться. Я и так знаю, что вы с Бойдом на пару хотели, чтобы этот похотливый мудак победил.

— Не беспокойся. Теперь он точно посадит младшего братца на «строгач».

— Как будто только это меня заботит.

— А что еще случилось?

— Да то: помер Джулиус Шиффрин. В его дом на озере Дженива залезли воры, чтобы украсть какие-то гребаные бесценные картины, и в процессе пропали кое-какие гребаные документы, не менее, а то и более бесценные. У Джулиуса случился инфаркт, а наши документы, поди, давным-давно сгорели в подвале у какого-нибудь взломщика.

ЛИТТЕЛ, 100%-НЫЙ СУМАСШЕДШИЙ.

Пит захохотал.

Хоффа обиделся:

— Что смешного, мать твою так?

Пит заржал еще пуще.

Хоффа рявкнул:

— Да перестанешь ты ржать, лягушатник гребаный!

Пит, естественно, не перестал. Хоффа достал пушку и прострелил лицо сразу шестерым экранным Джекам.

Почтальон принес заказное письмо. На нем стояла почтовая марка Чикаго, но не было обратного адреса.