Элси сидела в своей комнате одна, проводя день Гос-подень своим обычным образом. Вошел слуга и сказал ей, что папа приглашает ее в гостиную. Девочка сразу же встревожилась, у нее мгновенно промелькнула мысль: « Он хочет попросить меня играть и петь или сделать еще что-либо, что недостойно делать в воскресный день».

Но, вспомнив, что он никогда этого не делал, она надеялась, что он просто её зовёт. Все же, перед тем как пойти, она склонилась на колени и искренно помолилась о силе поступить правильно, как бы трудно это ни было.

— Иди сюда, доченька, — пригласил ее отец, когда она вошла в комнату. Он говорил своим обычным приятным, ласковым голосом, однако Элси затрепетала и побледнела. Она увидела группу слушателей вокруг рояля и тетю Аделаиду, которая как раз освобождала для нее стульчик, и мгновенно поняла, что ей предстоит.

— Вот это, Элси, — сказал отец, выбрав для нее песенку, которую она выучила во время их путешествия и замечательно исполняла. — Я хочу, чтобы ты спела ее для моих друзей, им не терпится тебя услышать.

— А можно завтра, папа? — спросила она тихим дрожащим голосом.

Миссис Динсмор, которая подошла поближе послушать, одарила Хораса многозначительной улыбкой, которую он предпочел не заметить.

— Конечно же нет, Элси, — ответил он, — мы хотим именно сейчас. Ты знаешь ее достаточно хорошо и тебе нет нужды в репетиции.

— Я не из-за этого хочу отложить, папа, — тем же тоном продолжала она, — ты ведь знаешь, что сегодня воскресный день.

— Ну и что же из этого, моя милая? Я считаю, что эта песня вполне может быть спета сегодня, и это должно тебя успокоить, ты не делаешь ничего дурного, исполняя ее. Помнишь, что я тебе говорил несколько недель назад? А теперь садись и сейчас же пой без лишних разговоров.

— Ах, папа, я не могу петь это сегодня, пожалуйста, позволь мне спеть завтра?

— Элси, — проговорил он сквозь зубы, — сейчас же садись за рояль и делай то, о чем я тебя прошу. Чтобы я больше не слышал этого вздора!

Она села, но, подняв на него умоляющие, полные слез глаза, повторила свою просьбу:

— Папа, я не могу это петь сегодня. Я не могу нарушить день Господень.

— Элси, ты должна это спеть, — повторил он и положил перед ней ноты. — Я же сказал тебе, что это не будет нарушением воскресного дня, и этого достаточно, ты должна предоставить мне решать этот вопрос.

— Давай отложим до завтра, Динсмор, нас это вполне даже устраивает, — вступились несколько джентльменов, в то время как Аделаида добродушно добавила: — Давай я сыграю это, Хорас, я думаю, что могу сделать это не хуже Элси.

— Нет, — ответил он, — когда я даю распоряжения своему ребенку, то только для того, чтоб он слушался. Я сказал, чтобы она сыграла. Она не должна воображать, что может иметь свое мнение о том, что правильно и что неправильно вразрез с моим.

Элси сидела со сложенными на коленях руками, слезы бежали из-под ее опущенных век по бледным щекам. Она дрожала, но не выглядела упрямой, выражение личика было кроткое и смиренное, хотя ни одним жестом она не выразила желания выполнять отцовское приказание.

Был какой-то момент молчаливого ожидания, затем он сказал очень суровым тоном:

— Элси, ты будешь сидеть здесь до тех пор, пока не научишься слушаться, если это будет даже и до следующего утра.

— Хорошо, папа, — едва слышно ответила она. Все разошлись, оставив ее одну.

— Теперь ты видишь, Хорас, что тебе нужно было послушаться моего совета, — высокомерно заметила миссис Динсмор. — Я прекрасно знала, чем это закончится.

— Простите, — ответил он, — но это еще не конец. И я думаю, что она извлечет из этого урок, или ей придется иметь дело с более сильной волей, чем ее собственная.

Поза Элси была очень неудобной. Стульчик был высокий и без спинки и, казалось, становился все более и более неудобным, по мере того как медленно тянулись бесконечные минуты. Никто к ней не подходил, и казалось, что даже не замечал, хотя она слышала их разговоры в разных частях комнаты. Она сознавала, что время от времени на нее поглядывали. Будучи робкой и стеснительной, Элси едва могла выдержать. Кроме того, она была опечалена тем, что расстроила своего отца, и боялась, что лишится его внимания, которое последние несколько месяцев так украшало ее жизнь. Вдобавок ко всему возбуждение, духота и напряжение вызвали нервную головную боль. Почувствовав опасность упасть, она наклонилась и положила головку на край рояля.

Прошло два часа. К ней подошел мистер Травилла и сочувствующим тоном проговорил.

— Мне очень, очень жаль тебя, мой маленький друг, но ты лучше подчинись твоему папе. Я вижу, что ты очень устала сидеть здесь, но должен предупредить тебя, что ты его не победишь. Я знаю его многие годы, и более настойчивого человека я не встречал. Может быть, тебе лучше спеть песенку? Это же не займет много времени, и тогда все твои страдания прекратятся.

Элси подняла голову и мягко ответила:

— Благодарю вас за сочувствие, мистер Травилла, вы очень добры. Но я не могу этого сделать, потому что Иисус сказал: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10:37) и я не могу ослушаться Его, даже ради того, чтобы угодить моему дорогому, милому папе.