т.1 Стихотворения и песни
вернуться

Визбор Юрий Иосифович
Шрифт:

ПАРЕНЬ ИЗ КЕНТУККИ

Этот летчик был мальчишка Из далекого Кентукки. Дул в бейсбол, зевал над книжкой, Продавал бананов штуки. Что б ни делал он на свете, Песню пел, что всем знакома: «О как ярко солнце светит У меня в Кентукки дома!» Мир для парня очень прост — В мире сорок восемь звезд, Где прикажут — там воюй, А помрешь — так не горюй. И разносит песню ветер По всему аэродрому: «О как ярко солнце светит У меня в Кентукки дома!» Автомат приник к стене — Пить полезно на войне. Нынче вылетов не жди — Пятый день идут дожди. Он с утра лежит в кювете, Мечет молнии и громы: «О как ярко солнце светит У меня в Кентукки дома!» Под крылом страна чужая, Бомбы землю разрывают. Хмур радист, хандрит пилот, — Что вы, парни, за народ? Ничего, что день невесел, Мы вернемся, выпьем рома. О как ярко солнце светит У меня в Кентукки дома! Но однажды утром рано Он был сбит в бою тараном, И он бредит на рассвете, Превратившись в груду лома: «О как ярко солнце светит У меня в Кентукки дома!» 11 февраля 1953

СТАРЫЕ ЕЛИ

Полночь в зените, Лунные нити На снегу. Прошлой весною Были с тобою — Той весны забыть не могу. Старые ели Чуть поседели. Снегом пушистым лед замело. В небе морозном Ясные звезды, И от месяца так светло. Помню все встречи, Каждый наш вечер Наизусть. В роще весенней, В чаще сирени Ты шепнула мне: «Не вернусь!» Все же я знаю — Будем, родная, Мы вдвоем. Новой весною Вместе с тобою Эту песню мы пропоем. Ноябрь 1953

ГИМН МГПИ

Мирно засыпает родная страна, И в московском небе золотая луна. Ночью над Союзом и над нашим вузом Медленно слетает тишина. Пусть нам издалёка зачеты грозят, Думать каждый час об этом все же нельзя. С песней кончил день ты, Мы с тобой студенты — Это значит, мы с тобой друзья. Много впереди путей-дорог, И уходит поезд на восток. Светлые года Будем мы всегда Вспоминать. Много впереди хороших встреч, Но мы будем помнить и беречь Новогодний зал, Милые глаза, Институт. Институт подпишет последний приказ: Дали Забайкалья, Сахалин или Кавказ. В мае или в марте Взглянешь ты на карту, Вспомнишь ты друзей, а значит, нас. Но пока не кончен студенческий год, Ждет нас не один еще серьезный зачет. С песней кончил день ты — Так поют студенты, — Это значит, молодость поет. 11 декабря 1953

КАРАКАЯ

Камень чуть качнулся вперед И ринулся вниз, к реке. Двадцать один непутевый год Повис на правой руке. Только удара черная плеть Да пустота позади, Только пальцы на рыжей скале И цифра — двадцать один. …Я долго курил над пропастью снежной, Теперь я не мог не понять: Ночь, любимая спит безмятежно, Но втихомолку молится мать! 1953

«Черная вершина мерзлой ели…»

Черная вершина мерзлой ели Над вечерней синевой лугов. Свернуты декабрьские метели В серые перины облаков. Вот плетень, скосившийся убого, Огонек — как видно, от костра. Санная скрипучая дорога Не спеша спускается с бугра. На бугре в снегу стоят осины… Родина! Ты слышишь ли меня? Выплывает вечер темно-синий Из небес старинного литья. Декабрь 1953

«Тихий вечер спустился над Камою…»

Тихий вечер спустился над Камою, Над тайгой разметался закат. Ты сегодня с надеждой упрямою Ждешь письма от московских ребят. Вечера ожиданьем отмечены, Писем тоже дождаться нельзя. Мимолетной случайною встречею Не порадуют даже друзья. И когда с голубою порошею Унесется надежды тепло, Постучится прохожий непрошеный В занесенное снегом стекло. Может, ты прослезишься нечаянно, Провожая его поутру, И, разлукою вновь опечалена, Ты не стой, ты не плачь на ветру. И о встрече теперь не загадывай, Когда вьюга над крышей шумит: Самый верный и самый догадливый Вновь в окошко твое постучит. 26 января 1954 Удмуртия

КАРЕЛЬСКИЙ ВАЛЬС

Кончен день морозный, Свет зари погас. За соседним озером Ждет ночевка нас. Не грусти дорогою, Что далек твой дом, Ты узнаешь многое На пути своем. Дружбе настоящей, Верности без слов Нас научат чащи Северных лесов. Встанем утром рано мы И уйдем на юг. Заметет буранами Белую лыжню. Дали карельских озер Будут нам часто сниться, Юности нашей простор В далях этих озер. 1954

«Ты обычно стоишь в стороне…»

Ты обычно стоишь в стороне, И огни твои черные светятся. По твоей персональной вине Нам нельзя после лекции встретиться. Я стоял, я смотрел, я глядел. Ты стояла, смотрела, глядела. У меня было множество дел, У тебя вовсе не было дела. Бросил я курсовую писать, Не пошел я на три заседания… Если хочешь — могу показать Протокол курсового собрания. Про меня уже все говорят, Что тринадцать часов опоздания. Ты учти, что уже деканат На меня обращает внимание. Значит, надо к декану прийти, Обо всем самому позаботиться, А не то разойдутся пути — Институт улетит, не воротится. Осень 1954