— Я знаю, у меня есть в этом кое-какой опыт, — с вызовом сказала КК. — И меня ни разу не ловили и не сажали за решетку.

— Не ловили? — Майкл перестал сдерживаться. — А разве тебя не поймали и не отправили в тюрьму, чтобы казнить? Какая у тебя короткая и неблагодарная память… Не забывай, меня спасать никому не потребовалось.

— Знаешь что? Я все сделаю сама.

— Ты и простого письма не смогла толком украсть — получила смертный приговор.

— Да хватит вам уже! — Буш вскочил со своего кресла. — Брейк.

КК и Майкл замолчали, глядя на неожиданно вмешавшегося Пола.

— Вот ты. — Он показал пальцем на девушку. — Мы все злы и разочарованы. Прекрати направлять эти чувства на того, кто тебе помогает, — направь их на Иблиса. Он причина всего этого, а не Майкл. Почему мы так легко ополчаемся на близких, но молчим по поводу тех, кто действительно заслуживает нашей ненависти? — Буш покачал головой, ярость его усилилась, когда он повернулся к Майклу. — А ты, мистер «Мы-должны-выкинуть-все-глупости-из-головы», обрати-ка хоть раз эти слова к себе самому! У нас до хрена дел, у меня дома жена и семья, и я хочу еще увидеть их, а потому мы не должны запороть то, что задумали. — Лицо Буша покраснело от ярости. — И последнее, хотя и довольно существенное. Я жрать хочу, черт вас побери!

Время подошло к четырем часам. Последние три они провели, обговаривая все мельчайшие детали по обоим делам. Майкл знал, что КК — вор, и подозревал, что она знает свое дело, иначе Симон не работал бы с ней. Но он не знал, насколько она хороша, и постоянно задавал ей вопросы «а что если?», тем самым чрезвычайно выводя ее из себя. Но, к счастью, Буш оставался между ними.

Майкл постоянно прокручивал в голове содержание письма Боры Селила, в ушах его звучали слова предупреждения Пири Рейсу. Это было предупреждение не только ему — всему человечеству. Иблису нужен посох, и Майкл опасался, что причина этого гораздо основательнее, чем рыночная стоимость артефакта. КК станет первым человеком, который возьмет посох в руки за последние пятьсот лет, а этот предмет спрятан от человечества не без причины. Его боялся даже корсар Кемаль Рейс, человек, которого опасались все, выходившие в море. Наконец удалось прогнать эти мысли из головы — они мешали ему сосредоточиться, хотя после ссоры с КК это было непросто.

Майкл смотрел на Кэтрин, которая разбиралась с машиной, построенной специально для нее. Он видел серьезность в ее глазах, когда она разбирала устройство, любовался изящными очертаниями ее гибкого тела, грациозными и сильными движениями, когда она укладывала все в синюю сумку.

— Иблис будет наблюдать за КК, — сказал Майкл, отводя в сторону Буша. — Пол, ты должен сесть ему на хвост — не выпускай его из вида. Боюсь, что, как только она появится из собора, он похитит у нее посох, а возможно, и ее вместе с этой штукой.

— За нее можешь не беспокоиться. Она о себе сама может позаботиться. — Пол посмотрел, как она работает. — Но я присмотрю за ней, когда она будет возвращаться. А как ты?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты собираешься проникнуть во дворец, который наполнен немыслимыми ценностями и защищен всевозможными сигнализациями. Тебе придется куда как труднее, если хочешь знать мое мнение. И еще одно…

— Что?

— Что, если мы недооцениваем Иблиса? Что, если он сам пойдет за картой? И ты столкнешься с ним? Кто тебя будет выручать?

— Слушай, ты уж позаботься о КК — я тебя прошу.

— Ты это всегда говоришь. А знаешь, что случается потом? Я чуть инфаркт не получаю, спасая твою задницу.

— Спасибо за заботу, — сказал Майкл, хлопая друга по плечу.

Он подошел к окну, из которого КК смотрела теперь на цель — собор Софии, громадный купол которого освещался лучами вечернего солнца, — и вполголоса сказал:

— Мне пора идти.

Кэтрин повернулась и посмотрела на него. Эмоции охватили их.

— Будь осторожна, — сказал он.

— И ты тоже.

— Ребята. — Буш щелкнул пальцами, разрушая чары, и поднял руку с часами. — Время. Драма становится фарсом. Вы оба знаете, что делаете. Я все это время ни на минуту не выпущу Иблиса из поля зрения. Давайте уже покончим с этим и уберемся отсюда. Ну, все ясно?

Сейфовая дверь бесшумно распахнулась, световые зайчики от ее матовой серебристой поверхности пробежали по стенам темного дерева. Одетый в классический смокинг от Армани, Иблис вошел в комнату.

Синди уставилась на него со своего места на кожаном диване, откуда она смотрела телевизор, попивая диетическую колу, — словно находилась у себя дома, а не в тюрьме, отделанной панелями орехового дерева. Иблис прошел по комнате, потрогал почти пустой пакет с жидкостью для внутривенного вливания, потом перевел взгляд на Симона и с удивлением обнаружил, что тот смотрит на него мутным взглядом, а голова его двигается из стороны в сторону.

— М-м-м, не ждал, что ты придешь в себя, — сказал он низким голосом.