Совершенно иначе складывались отношения с алхимией у Хаима бен Йосефа Виталя, самого влиятельного из учеников Ицхака бен Шломо Лурии. О самом Лурии мы ничего в этом плане сказать в точности не можем [94] ; однако ученик, переживший учителя почти на пятьдесят лет — Виталь умер в Дамаске в 1620 году — оставил ряд свидетельств, связанных с предметом нашего обсуждения. В автобиографических записках, собранных около 1610 г. в книгу под названием Sefer ha-Hezyonot(«Книга видений») и дошедших до нас в виде собственноручной рукописи (полный текст был опубликован в 1954 г.) [95] , Виталь рассказывает, как Лурия разглядел на его лбу фразу из Исх. 31:4: «Работать из золота, серебра и меди» и указал «на мои грехи, ибо я на два с половиной года забросил изучение Торы, занимаясь алхимической наукой» [96] . А в предисловии к написанному гораздо позднее трактату по каббалистической этике, Sha’arei Kedusha(«Врата святости»), Виталь порицает людей, смешивающих доброе и злое, правду и ложь, занятых пустыми вещами ( dewarim betelim) и обращающихся к (магическим?) снадобьям, алхимической науке, а также амулетам и заклинаниям — не упоминая конкретно, к какой категории они принадлежат [97] . Согласно «автобиографии» Shivhei Rabbi Hayyim Vital(«Достохвальные деяния р. Хаима Виталя») изучал он алхимию, видимо, между 1567 и 1569 гг., то есть до встречи с Лурией, так как он говорит здесь, что забросил Тору на два с половиной года в возрасте 24 лет [98] . Слова Виталя подтверждает другая рукопись, без сомнения написанная его рукой — в ней собраны сведения по магическим практикам и алхимико-металлургические рецепты. Этот важный автограф долгие годы находился в бесценном каббалистическом собрании Шломо Мусаева в Иерусалиме, где я и обнаружил его в 1930 г. В третьей части манускрипта (л. 34-35) имеются восемьдесят три параграфа, написанных очень густым и красивым сефардским курсивом; здесь говорится о «химических практиках в делах семи металлов». В тексте содержится большое количество рецептов химического характера, пересыпанных многочисленными алхимическими терминами. Возможно, когда-нибудь рукопись будет изучена более детально по фотокопии, сделанной после её обнаружения [99] .

Даже оставив алхимическую практику, Виталь продолжал использовать в своих каббалистических сочинениях символику металлов (выведенную из обсуждавшегося выше отрывка из «Зоара»). Ртуть, главенствующая субстанция средневековой и поздней алхимии, получает у Виталя каббалистическое освещение как седьмой металл, который заменяет упомянутую в «Зоаре» латунь [100] . Виталь придаёт этим семи металлам (расположенным по рангу: серебро, золото, медь, олово, свинец, ртуть, железо) символическое значение семи сфирот от Хесед до Малхут и семи планет в традиционной последовательности — создавая истинно алхимико-астрологическую модель [101] . Ртуть соотносится здесь со сфирой Йесод и, таким образом, с сексуальной символикой. Как указал К. Г. Юнг, в некоторых средневековых латинских видениях Меркурий приобретает сексуальные коннотации Купидона [102] . Виталь далее не развивает свою схему. Предложенная им классификация безусловно нова; в истолкованиях сфирот у более ранних поколений каббалистов ртуть не присутствует вовсе. В одном из подобных трактатов, «Лестница сфирот», содержащемся в рукописи из Британского музея и составленном около 1500 г., последовательность металлов такова: серебро, золото, железо, олово, медь, латунь (названная здесь просто «металлом»), свинец [103] .

Эти новые идеи распространяются сперва в испанской каббале, а затем в сафедской каббале XVI в. Позднее, мы видим два примера, которые демонстрируют интерес к алхимии в еврейских каббалистических кругах. В контексте европейской каббалы XVII в., можно вспомнить о замечаниях пражского врача и каббалиста Авраама бен Шабтая Шефтеля Горовица в его сочинении Shefa Tal(«Изобилие росы»), напечатанном в 1612 г. В целом он детально развивает мысли Кордоверо, но в определённых главах, не связанных с нашей темой, возвращается к построениям Лурии. В конце главы 3 (л. 6c-37d) приводится довольно искусно разработанная каббалистическая теория алхимии, где доктрина превращения металлов раскрывается «согласно познаниям мудрецов алхимии» и соотносится с взаимодействием миров и самих сфирот. Автор предпринимает также новую попытку объяснить превосходство золота над серебром; при этом он прибегает к возникшему в XVI в. учению о четырёх мирах, где повторяются структуры десяти сфирот: высший из этих миров, мир эманаций, означен золотом; серебро выступает как господствующий символ в следующем по порядку мире [104] . Йосеф Шломо Дельмедиго, который много лет скитался по Европе и прославился как врач, каббалист и философ, написал между 1620 и 1640 гг. много работ, в большинстве своём оставшихся неопубликованными [105] . Начало его трактата о философском камне и эликсире философов сохранилось в рукописном виде и находится в собрании Еврейской теологической семинарии в Нью-Йорке. Трактат состоял из десяти глав, но сохранились лишь первые семь страниц.

Среди евреев Марокко алхимия продолжала развиваться вплоть до ХХ в. Даже там алхимия и каббала часто шагали рука об руку. В одной рукописи из коллекции Гастера упоминается «учёный и святой» из Иерусалима, предпринявший Великое Делание (ивр. мelakhah) [106] .В декабре 1928 г. я видел в собрании рукописей Бадаба в Иерусалиме единственный лист манускрипта об алхимических «тинктурах», написанного марокканским курсивом на иврите около 1700 г. Примерно в 1700 г. алхимией занимался также марокканский каббалист Яаков Катан, о чём он написал ивритскими буквами дидактическую поэму на арабском — если, конечно, Яаков Моисей Толедано правильно идентифицировал автора [107] . В этой рукописи, которую я изучал в январе 1929 года, еврейского материала не имеется и приводятся только цитаты из арабских авторов наподобие Джабира ибн Хайана, Халида ибн Язи-да и аль-Ираки. Местонахождение данного сочинения, насчитывающего почти пятьдесят страниц, мне не известно. Самостоятельное и потому тем более доказательное свидетельство африканского еврея о широком распространении алхимии в Марокко содержится в сообщении известного теолога Иоганна Соломона Земмлера из Галле, однако мои сведения о нём происходят из вторых рук. Как утверждается, в последние годы жизни богослова посетил еврей из Северной Африки, который рассказал Земмлеру о большой популярности алхимии у евреев Марокко. В остальном беседа, похоже, состояла из апокрифических сплетен [108] .

В конце 1924 г. я познакомился в Иерусалиме с восьмидесятилетним марокканским учёным Махлуфом Амселемом (Амсалемом); будучи каббалистом, он занимался также теоретической и практической алхимией. Амселем показал мне два составленных им больших кодекса; один из них был посвящён каббале, другой — алхимии. Он рассказал, что в молодости был придворным алхимиком у шарифа Марокко. Позднее я нашёл подтверждение этому в статье «Notes sur l’alchimie а Fes» (1906) Ж. Сальмона, который в 1904 г. видел кодексы Амселема в Фесе. Он сообщает, что Амселем был придворным алхимиком султана Мулая аль-Хасана; тот посвящал всё своё свободное время изучению алхимии, но скорее в магических и оккультных целях, чем ради поисков философского камня [109] . По словам Амселема, султан собрал около двух тысяч алхимических манускриптов и пытался также завладеть кодексами Амселема. Алхимические трактаты, которые я видел, были написаны на арабском языке, но ивритскими буквами. Незадолго до смерти, Амселем решил было опубликовать свои каббалистические сочинения; он умер в 1927 г. вскоре после того, как предисловие к ним (оно имеется в моём собрании) вышло из печати. Мне не удалось выяснить, что сталось с рукописями после смерти Амселема.

Различные источники, в том числе и никак не связанные с каббалой, говорят нам о том интересе, какой питали к алхимии евреи Италии. В XV столетии поэт Моше Давид бен Иегуда Риети, в дидактической поэме Mikdash Me’at [110] , увенчал алхимией список наук (с. 20), причём дал ей ивритское наименование hokhmat ha-serefah [111] — имя, которое в средневековой литературе мне больше нигде не встречалось. В сочинении Риети, однако, нет сближения алхимии и каббалы, о которой автор распространяется ниже. В конце XV в. об алхимии с большой увлечённостью пишет, в послании к учёному из Мантуи Давиду бен Иегуде Мессеру Леону, французский талмудист Яаков бен Давид из Прованса. Это письмо, предположительно написанное в 1490 г. в Неаполе незадолго до изгнания евреев из Сицилии (в то время являвшейся частью Испании), восхваляет изучение светских наук. Замечательно то, что оно почти целиком состоит из фальшивых цитат, придуманных, видимо, ради увеселения автора [112] . Бен Давид цитирует всевозможные сфабрикованные им высказывания о науках из Иерусалимского Талмуда и среди прочего следующий пассаж об алхимии, якобы заимствованный из комментария знаменитого толедского раввина XIV в. Ашера бен Йехиэля к трактату «Шкалим». Комментируя стих Еккл. 7:12: («Потому что под сенью её [мудрости] то же, что под сенью серебра; но превосходство знания в том, что мудрость даёт жизнь владеющему ею»), учёный раввин, по утверждению автора, пишет: «Это подобно случаю с богатеем из Дома Маркуайя [буквально, «дома лохмотьев»], каковой познал природу соков золота и умел соскребать серебро с окалины». Комментатор, разумеется, прекрасно понимает смысл вымышленного отрывка: «Это семейство [Маркуин] были алхимиками, и они сгущали соки неких трав и делали из них золото. Также они умели отделять окалину от серебра. И наука та хорошо известна. Однако же они отказывались назвать травы, чьи соки сгущали, дабы получить золото» [113] . Судя по последней фразе, под «травами» автор едва ли подразумевал обычные субстанции, получаемые в ходе алхимических процессов. В других местах письма Яаков бен Давид превозносит алхимию и отмечает её высокое положение среди естественных наук [114] . Ивритский манускрипт итальянского происхождения, хранящийся в Оксфорде (Neubauer 1959, л. 132-49), содержит «Книгу искусства спагирики» — распространённое наименование алхимии.

В ряде источников рассказывается о раввине и алхимике по имени Мордехай де Нелло (или, по другим данным, де Нелле, в позднейшем искажении де Делле). Он был родом из герцогства Миланского, но имеющиеся у нас сведения о нём относятся лишь ко времени его пребывания в Польше, Богемии и Германии. Очевидно, в Германии де Нелло пробыл сравнительно долго: он не только писал на немецком, но и сочинял немецкие стихи — правда, довольно неуклюжие. В манускрипте, озаглавленном In Cementa et Gradationes Theophrasti Paracelsi Interpretatio Mordachij de Nelle Judaeo(обнаружен К. Зюдгофом в Касселе), де Нелло назван последователем Парацельса. В. — Э. Пойкерт опубликовал (по собственному источнику?) стихотворение или, скорее, изречение де Нелло в похвалу Соломону Трисмозину, предполагаемому наставнику Парацельса. Звучит оно достаточно мистически: «Изучи, откуда ты пришёл / И познаёшь, кто ты / Изученное и познанное тобой и то, что ты есть / И есть ты / И всё, что вовне нас / Также внутри нас. Аминь».

Подпись под стихотворением свидетельствует о пребывании де Нелло в Польше: «Мардохей Нелле, иудей, живущий в Кракове в году 1573». Либо до, либо после Кракова де Нелло жил в Дрездене и был придворным алхимиком Августа I, курфюрста Саксонии, правившего в 1553-1586 гг. Август был ярым и деятельным поклонником алхимической науки и обустроил в Дрездене великолепную лабораторию, так называемый «Золотой дом». В Дрезденском архиве сохранилась (хотя и в виде аутентичной копии 1779 г.) рукопись, где описывается изготовление «руды чистого золота», то есть красной тинктуры алхимиков. В манускрипте содержатся также пророчества о судьбе преемников курфюрста. Как утверждается, на полях оригинальной рукописи курфюрст начертал: «Мы своими глазами видели труды и работы Мардохая рабби де Нелле с рудой красного золота, описанные ниже. С начала до конца мы потратили на работу 41 неделю. Август» [115] . Из Саксонии де Нелло отправился в Прагу ко двору императора Рудольфа II (1576-1612), прославленного покровителя алхимии и других оккультных дисциплин. В кругах алхимиков его называли «Германским Гермесом Трисмегистом». Будучи в Праге, де Нелло сочинил стихотворение по поводу кончины одного из знаменитых алхимиков прошлого. В нём нет никаких намёков на связь этого адепта с еврейскими источниками, не говоря уже о каббале.