Вначале Фри был настроен оптимистично и рассчитывал на сотрудничество с саудитами. О’Нейл же все более и более разочаровывался и считал, что ночное расследование вряд ли принесет им много радости. Во время перелета домой после этой, одной из многих, совместных поездок в королевство Фри пребывал в состоянии эйфории: «Разве это была не важная командировка? Я уверен, что они настроены нам помогать!»

О’Нейл ответил: «Вы заблуждаетесь. Они ничего нам не дадут». В оставшееся время полета Фри ничего не говорил. Но, положительно оценив рвение и таланты О’Нейда, шеф вскоре вновь послал его в Саудовскую Аравию, чтобы ускорить расследование. О’Нейл встретился с принцем Наифом и другими официальными липами. Они внимательно выслушали его жалобы. Следственные ведомства всего мира — перестраховщики, не любят ничем делиться. Поэтому саудиты не дали даже той информации, которая была остро необходима О’Нейлу. Он готов был пойти на все, чтобы выудить нужные сведения, но саудиты оказались равнодушными к его шарму и настойчивости. Саудовская полиция была самой молчаливой из сыскных служб, с которыми работал О’Нейл. Американцы пришли в ярость, когда узнали, что всего несколько месяцев назад саудовские власти задержали грузовик со взрывчаткой, направлявшийся в Хобар. Принц Наиф решил не сообщать спецслужбам США об этом происшествии.

В дополнение к своей врожденной таинственности у саудитов была веская причина держаться с американцами настороженно. В королевстве действовали законы шариата, в юрисдикции религиозных судей были многие сферы деятельности, в том числе надзор за передачей материалов иностранным спецслужбам. Даже высшие сановники опасались, что сотрудничество с ФБР может стать основанием для возбуждения против них судебного дела. О’Нейл договорился, что допрос свидетелей будет осуществляться через зеркало: это даст возможность следователям все видеть, а с другой стороны, создать иллюзию разделения, на чем особо настаивали саудиты.

Было очевидно, что исполнителями теракта являлись смертники, прошедшие подготовку в Иране, но саудовские власти были совершенно не расположены к поискам иранского следа. Они опасались, что если будут получены доказательства против Ирана, это станет поводом для международного судебного разбирательства. Собственное расследование саудовских спецслужб обнаружило ветвь организации «Хезболла» внутри королевства. Экономические и дипломатические санкции против Ирана были маловероятны, ибо их не поддержали бы европейские страны. «У дела нет никакой перспективы, — сказал один из саудовских чиновников О’Нейлу. — Если последует военный ответ Ирану, то чего вы добьетесь бомбардировкой? Сровняете с землей его военные базы? Разрушите нефтеперегонные заводы? И что это даст? Мы находимся рядом с ним, а вы за шесть тысяч миль отсюда». О’Нейл пришел к печальному выводу, что одно дело раскрыть преступление и совершенно другое — добиться справедливости.

О’Нейл стремился выйти за пределы Вашингтона и «произвести оперативные действия». Он решил снова пересмотреть все дело. В январе 1997 года О’Нейл стал специальным агентом по розыску в Отделении национальной безопасности (ОНБ) в Нью-Йорке, более престижном и деятельном оперативном подразделении. Когда он только появился в офисе, то выгрузил на стол своей новой секретарши Лорен ди Таранто четыре ящика с карточками «Ролодекс». Затем вручил ей список лиц, с которыми хотел бы встретиться. Там значились: мэр, комиссар полиции, помощник комиссара полиции, главы федеральных агентств, религиозные и этнические лидеры всех пяти районов города. На протяжении шести месяцев он посетил всех людей, значащихся в списке.

Казалось, он жил в Нью-Йорке всю жизнь. Город был большой сценой, и О’Нейл сделал заявку на главную роль. Он стоял вместе с кардиналом О’Коннором, архиепископом Нью-йоркским, на ступенях кафедрального собора Св. Патрика во время ежегодного парада в день этого ирландского святого. Он молился вместе с имамом Бруклина. Известные спортсмены и кинозвезды, такие, как Роберт Де Ниро, общались с ним и могли считаться его друзьями. «Джон, вы опутали весь город», — сказал ему один из приятелей, после вечеринки, на которой, казалось, каждый приветливо кланялся ему. На что он ответил: «А что толку быть шерифом, если ты не можешь вести себя как он?»

Он снова занялся антитеррористической деятельностью и контрразведкой в городе, где было полно эмигрантов, шпионов и подозрительных дипломатов.

Специальная команда, которая занималась Ближним Востоком, на неофициальном профессиональном сленге называлась «1–49». Личный состав группы собирал информацию о суданцах, египтянах и израильтянах, занимавшихся вербовкой в Нью-Йорке.

Большинство членов группы родились в Нью-Йорке и никогда далеко не уезжали из города. В состав бригады входил Луи Наполи, детектив полицейского управления Нью-Йорка, попавший в группу 1–49 через Межведомственные силы по борьбе с терроризмом (МСБТ). Наполи жил в том же доме, где родился. Братья Джон и Майк Антисевы, жители Бруклина, были детьми хорватских эмигрантов. Ричард Карневич, также из Бруклина, происходил из польской семьи. Он даже умел играть польку на аккордеоне. Джек Клунан вырос в Уэлтхэме, штат Массачусетс, и держался несколько обособленно из-за акцента. Он принадлежал к англо-латинскому большинству и поступил в ФБР в день смерти первого начальника Эдгара Гувера. Карл Саммерлин был выходцем из местных молодежных банд чернокожих и бывшим чемпионом по теннису. Кевин Круз закончил военную академию в Уэст-Пойнте и до прихода в спецслужбы служил капитаном в 82-й воздушно-десантной дивизии. Мэри Дебора Доран была дочерью агента ФБР, она работала в Совете по международному обмену, пока не уехала в Северную Ирландию писать диссертацию по ирландской истории. Куратором группы был назначен Том Лэнг, недалекий вспыльчивый ирландец из Куинса, хорошо знавший О’Нейла еще с тех времен, когда они вместе работали экскурсоводами в штаб-квартире ФБР. Одни члены группы, например Лэнг и братья Антисевы, уже несколько лет работали над проблемой терроризма. Другие, как Дебби Доран, были новичками в команде. Она поступила на службу в ФБР в 1996 году и была назначена в Нью-Йорк месяц спустя после перевода туда О'Нейла. Еще одним членом группы стал Дэн Коулмен, назначенный ранее в резидентуру «Алек» и уже занимавшийся разработкой бен Ладена в одиночку.

Когда в работу группы включился О’Нейл, большинство ее членов занимались расследованием авиакатастрофы рейса № 800 компании TWA, которая произошла возле берега Лонг-Айленда в июле 1996 года. Десять свидетелей утверждали, что на борту самолета произошел взрыв, после чего он упал. Это стало одним из наиболее трагических происшествий в американской истории, и ФБР мобилизовало все свои силы на раскрытие преступления, насколько это было возможно. Взрыв высотных зданий в Хобаре и крушение TWA-800 озадачили весь личный состав ФБР.

В первую очередь следователи предположили, что самолет взорвали или сбили в знак возмездия последователи шейха Омара Абдул-Рахмана, над которым начался судебный процесс в Нью-Йорке. Но после трех месяцев напряженного расследования бригада пришла к выводу, что катастрофа самолета произошла вследствие технической неисправности. Этот случай произвел негативное впечатление на общественность. Несмотря на свидетельства очевидцев, эксперты ФБР представили скептической публике свои неубедительные выводы. Тем не менее деморализованные сотрудники продолжал и реконструировать самолет из собранных частей в одном из ангаров Лонг-Айленда.