С детских лет бен Ладен сообразовывал свою жизнь с биографией Пророка: он постился в те дни, что и Мохаммед; носил одежду, похожую по описаниям на одеяния Пророка; даже сидеть и принимать пищу он стремился в тех же положениях, которые приписывались основателю ислама. И хотя многое из этого не чуждо любому строгому ревнителю истинной веры, бен Ладен инстинктивно подражал Мохаммеду и его эпохе, стремясь применить Коран к собственной жизни и времени. Остальная человеческая история его не интересовала. Естественно, что в трудное время он вновь обратил свой взор к жизни Пророка, чтобы найти в ней утешение. Усама быстро сообразил, что высылку из Судана можно истолковать как личную хиджру, чтобы укрепить своих последователей и привлечь на свою сторону новых адептов. Он изобретательно обосновал положение, используя образы, понятные каждому мусульманину и совершенно незаметные тем, для кого исламская традиция была темным лесом.

Афганистан был уже наводнен мифами о чудесах, страданиях мучеников и разгроме сверхдержавы. Бен Ладен назвал эту страну Хорасаном по имени древней мусульманской империи, которая находилась когда-то в Средней Азии. Его последователи принимали имена сподвижников Пророка или героических воинов раннего ислама. В хадитах содержится завуалированное пророчество о том, что в последние дни армия мусульман с развернутыми черными знаменами (как у «Талибана») выйдет из Хорасана. У воинов будут вымышленные имена, или они будут называться как города — таким же манером назывались и легионы «Аль-Каиды». Все эти образы связывали мусульман с их героическим прошлым и напоминали правоверным то великое, что они потеряли.

Ключевым символом хиджры была пещера. Именно в пещере в Мекке Мохаммед пережил встречу с архангелом Гавриилом, который открыл ему: «Ты — посланец Божий». Затем в Медине, когда его преследовали враги, Мохаммед снова спрятался в пещере, скрывшей его, словно сеть — паука. Исламское искусство переполнено образами сталактитов, символизирующих одновременно убежище и встречу с Божеством, которую пережил Пророк в пещере. Для бен Ладена она была последним ритуально чистым местом. Только убежав от общества — от времени, истории, современности, коррупции и западной скверны, — можно говорить об истинной религии. Это стало главной идеей бен Ладена: пребывание в хранилище Тора-Бора отождествляло его с Пророком в сознании многих мусульман, желавших морального очищения исламского общества и восстановления господства во всем мире.

В житейском плане бен Ладен оказался на обочине, вне игры, но внутри сплетенного им кокона мифа. Усама, безусловно, воспринимался как представитель всех преследуемых и униженных мусульман. Его жизнь стала символом лишений, в которых пребывал современный мусульманский мир. В жалком изгнании бен Ладен нес на себе бедность своих последователей; лишения давали ему право говорить от имени всех угнетенных мусульман; его месть проистекала из собственных страданий. В качестве акта мести он объявил войну Соединенным Штатам.

«Вам хорошо известны несправедливость, репрессии, агрессия, которые испытали мусульмане из-за вашего альянса с евреями, христианами и их агентами, вследствие чего кровь мусульман стала самой дешевой кровью, а их деньги и богатства были разграблены врагами», — заявил бен Ладен 23 августа 1996 года в своей «Декларации войны против американской оккупации земли двух святынь». Последним унижением — «одной из самых жестоких катастроф, которую пережили мусульмане после смерти Пророка» — было присутствие войск США и коалиции в Саудовской Аравии. Цель трактата сводилась к следующему; «обговорить, осмыслить и обсудить пути очищения исламского мира в целом и земли двух святых мечетей в частности».

«Каждый жалуется на это, — сообщает бен Ладен, выражая мнение простого мусульманина с улицы. — Народ чересчур озабочен поиском средств к существованию. Разговоры об экономическом спаде, высоких ценах, огромной задолженности и переполненных тюрьмах мы слышим везде». Что касается Саудовской Аравии, то «каждый согласен, что страна катится в глубокую пропасть». На тех же храбрых саудитов, которые противостоят режиму и требуют перемен, никто не обращает внимания. Тем не менее рост задолженности привел к большому росту цен. «Люди спрашивают друг друга: неужели мы страна с самым большим нефтяным экспортом? Они чувствуют, что Бог их проклял за то, что они молчат против несправедливости правящего режима».

Затем Усама посмеялся над министром обороны США Уильямом Перри, обратившись к нему по имени: «Уильям, завтра ты узнаешь, что за молодой человек противостоит твоим заблудшим собратьям… Терроризировать тебя, когда ты несешь оружие в нашу страну, является законной моральной обязанностью».

В то время бен Ладену было не под силу реально угрожать США, поэтому напрашивалось заключение, что автор данного послания является по меньшей мере сумасшедшим. Действительно, человек, живущий в пещере, пребывает в своей особой реальности, что глубоко связано с мифическим ощущением мусульманской идентичности и является жестом отчаяния того, чья культура испытывает натиск современности и упадок традиции. Объявляя войну Соединенным Штатам из пещеры в Афганистане, бен Ладен входил в состояние неподкупного, незамутненного, изначального человека против ужасающей силы светского, научного, технологического Голиафа. Но это была борьба с современностью вообще.

И не столь важно, что сам бен Ладен в прошлом был крупным бизнесменом, построившим пещеры с помощью тяжелой техники, начиненной современной электроникой. Состояние примитивизма казалось весьма привлекательным, особенно народу, подавленному наступлением современности. Но нужно было хорошо разбираться в этой символике, чтобы научиться с ее помощью манипулировать людьми и довести их до состояния крайнего фанатизма.

Вскоре после того, как бен Ладен перенес свой лагерь в горы Тора-Бора, к нему приехал в гости Халед Шейх Мохаммед. Они познакомились вскоре после окончания джихада против СССР, Халед Шейх Мохаммед работал тогда секретарем Сайяфа, давнего покровителя бен Ладена, а также шейха Абдуллы Азама. Важно было то, что Халед Шейх Мохаммед приходился родным дядей Рамзи Юсефу, который взорвал подвал Всемирного торгового центра в 1993 году. Теперь Юсеф находился под арестом, а его дядя искал, куда бы приложить силы.