В середине пятидесятых Мохаммед взял в жены сирийскую девушку из порта Латакия. Он отправился туда по строительным делам и летом 1956 года встретил четырнадцатилетнюю Алию Ганем. Ее родня жила в небольших припортовых деревнях Омранея и Бабрион и выращивала апельсины. Этот район был центром секты алавитов, ветви шиитского ислама, насчитывавшей около полутора миллионов последователей в Сирии, включая правящий клан Асадов. Богословы традиционного ислама утверждали, что алавиты в своих верованиях сочетают элементы христианства, зороастризма и язычества. Про них говорили, что они веруют в реинкарнацию: душа человека после смерти может переселиться в другого человека и даже в звезду. Они также прибегали к «такийи», или религиозной симуляции, отрицая, например, что являются алавитами, и утверждая, что исповедуют господствующее течение ислама.

Алия пришла в дом бен Ладена четвертой женой. Подобное положение старшие жены иногда еще называли положением жены-рабыни. Четырнадцатилетней девочке было очень тяжело покинуть родную семью, поселиться в чужом доме в недружественном окружении старших жен и исполнять желания бен Ладена. В сравнении с другими женами она выглядела более современной и светской, несмотря на то что должна была появляться в обществе в парандже и скрывать свой взгляд под накидкой из конского волоса. У Мохаммеда и Алии родился только один ребенок. Это произошло в январе 1958 года. Его назвали Усамой, что означает «лев», по имени одного из сподвижников Пророка. Когда мальчику исполнилось шесть месяцев, большое семейство переместилось в святой город Медину, где бен Ладен приступил к реставрации мечети Пророка. Самая младшая из жен бен Ладена, однако, осталась в Джидде. Несмотря на то что их отец был состоятельным и уважаемым человеком, семья жила в большом обветшалом доме в Аль-Амарийи, скромном квартале с маленькими магазинами и бесконечными бельевыми веревками на балконах. Это был первый пригород, построенный за старой крепостной стеной Джидды. Сегодня на этом месте находится мечеть, но напротив нее все еще стоит офис Мохаммеда бен Ладена — невзрачный оштукатуренный одноэтажный дом с зарешеченными окнами. Человек этот удивлял своей скромностью, столь нехарактерной для быстро разбогатевшей нации. «Да упокоится в мире душа моего отца, который был строг, но не обращал внимания на внешний вид, — вспоминал Усама. — Наш дом выглядел гораздо хуже особняков многих людей, работавших на нас».

Усама провел ранние годы в доме отца, в окружении оравы детей. Мохаммед строил свою семью как корпорацию, где каждая жена отвечала за отведенный участок работы. Дети редко видели великого человека, обычно пропадавшего по делам. Когда он возвращался, то созывал всех в кабинет и пристально оглядывал весь свой выводок. Во время мусульманских праздников он целовал каждого ребенка и давал по золотой монете, но редко с ними разговаривал.

«Как-то я прочитал ему стихотворение, и он дал мне сто риалов, которые были в то время большой суммой», — вспоминал Усама. Дети искали возможность услужить отцу или поиграть с ним. Неудивительно, что отчужденный и властный отец возбуждал глубокие чувства в застенчивом и женственном сыне, хотя их общение и происходило нечасто.

Мохаммед в своем скромном доме часто принимал почетных гостей. Особенно во время хаджа, когда паломники из разных стран проезжали через Джидду, направляясь в святые места. В типичной саудовской манере мужчины сидели босиком на ковре, облокотившись на подушки, а младшие сыновья молчаливо прислуживали им, предлагая финики и разливая слабый кофе с кардамоном из высоких серебряных кофейников. Глава семейства наслаждался религиозными беседами, и когда ему удавалось свести вместе самых авторитетных богословов королевства, они раскрывали таинственные стороны ислама.

Строительная империя бен Ладена вышла далеко за границы Саудовской Аравии. За пределами королевства одним из главных проектов Мохаммеда стала реставрация мечети Аль-Акса в Иерусалиме. Это означаю, что все три великие святыни ислама несут отпечаток трудов бен Ладена. «Он собрат инженеров и попросил составить смету проекта без учета прибыли, — утверждая позже Усама. — Благодаря особой милости Аллаха случилось так, что отец молился во всех трех мечетях в течение одного дня».

У Мохаммеда бен Ладена был обычай выдавать замуж бывших жен, родивших ему детей, за служащих своей компании. Жены не осмеливались возражать. Он просто ставил их перед фактом, но надежно обеспечивал будущее детей. Алия была счастлива, когда Мохаммед решил развестись с ней. Он выдал ее замуж за одного из своих подчиненных, Мохаммеда Аль-Атаса, происходившего из рода Пророка. Усаме в то время было четыре или пять лет. Он переехал с матерью в скромную двухэтажную виллу на улице Джабаль Аль-Араб за несколько кварталов от предыдущего жилища. У белого оштукатуренного дома был небольшой дворик с черными коваными железными воротами перед гаражом. На крыше виднелась телевизионная антенна. На фасаде над дверью был натянут полосатый бело-коричневый тент — этот вход предназначался для женщин, мужчины могли входить через двор.

Вскоре после переезда Усамы в новый дом Мохаммед бен Ладен разбился в авиакатастрофе, когда полетел за очередной девочкой-невестой. Его тело было настолько изувечено, что опознать его удалось только по наручным часам. Этому энергичному человеку, находившемуся на пике своей потрясающей карьеры, не было и шестидесяти. «Король Фейсал сказал, что в день смерти моего отца он потерял свою правую руку», — вспоминал Усама. Сыновья Мохаммеда были не настолько взрослыми, чтобы управлять семейной фирмой, поэтому король назначил трех доверенных лиц, которые руководили компанией в течение последующих десяти лет. Один из них, шейх Мохаммед Салех Бахарет, следил за воспитанием детей бен Ладена. Они должны были вступить в наследство, когда достигнут двадцати одного года. Большая часть богатства была связана с владением строительной империей, которую создал их отец.

Брак между Алией и ее вторым мужем оказался счастливым: они выглядели достойной парой. Атас был добрым и спокойным человеком, но его отношения с пасынком определялись главным образом тем, что мальчик был сыном его работодателя. Усама переселился из дома, полного детей, туда, где он был единственным ребенком. Со временем у него появились три единоутробных брата и сестра, и он стал для них словно третьим взрослым. «Если его отчиму нужно было что-нибудь сделать, то он поручал это Усаме», — свидетельствует Халед Батарфи, который жил в доме напротив и был другом детства бен Ладена. Усама мог снять свою маску взрослости только в присутствии матери. «Она была единственным человеком, с которым он мог говорить о разных мелочах, — вспоминает Батарфи, — например, о том, что он хочет на обед».

Халед Батарфи и Усама бен Ладен происходили из одного и того же большого рода Кендах, насчитывавшего около миллиона человек. Род происходил из Наджда, сердца королевства, но затем переселился в Хадрамут в Йемене.

«Кендахи знамениты, — говорил Батарфи, — обычно они воинственны, хорошо вооружены и создают особую ауру вокруг себя». Халед нашел нового друга «спокойным, застенчивым, почти женственным. Он был миролюбивым, но если злился, то выглядел устрашающе». Усама любил смотреть телевизор, особенно вестерны. Его любимым телесериалом был «Бонанса» [28] , кроме того, ему нравился фильм «Фурия», сериал о мальчике и его вороном коне. Летом по утрам после молитвы мальчики ходили играть в футбол. Усама был неплохим игроком и мог бы достичь большего, если бы сконцентрировался на игре. Но его мысли всегда блуждали где-то очень далеко.