То, что покрывается небом, что поддерживается землей, обнимается шестью сторонами света, что живет дыханием инь и ян, что увлажняется дождем и росой, что опирается на Дао и благо, – все это рождено от одного отца и одной матери, вскормлено одной гармонией.

Ныне тут и там вздымаются стволы тьмы вещей; корни и листья, ветви и отростки сотен дел – все они имеют одно корневище, а ветвей – десятки тысяч. Если так, то есть нечто принимающее, но не отдающее. Принимающее само не отдает, но все принимает. Это похоже на то, как от собирающихся дождевых облаков, которые сгущаются, свиваются в клубы и проливаются дождем, увлажняется тьма вещей, которая, однако, не может намочить облака.

Буйный ветер выворачивает деревья, но не может вырвать волоска с головы. Падающий с башни заоблачной высоты ломает кости, разбивает голову, а комары и мухи спокойно опускаются, паря. Если уж всякая летающая малость, берущая форму из одной с нами клетки, седлающая небесную пружину вместе с червями и насекомыми, способна освобождаться от своей природы, то что уж говорить о том, что никогда не принадлежало к видам?

Если бы небо было не устойчиво, солнцу и луне не на чем было бы удерживаться. Если бы земля была не устойчива, то травам и деревьям не на чем было бы расти. Если то, на чем стоит тело, не спокойно, то нет возможности судить об истине и лжи. Появляется естественный человек, и следом за ним появляются естественные знания. То, на что он опирается, мне не ясно. Но откуда мне знать, что то, что я называю знанием, не есть незнание?

Дерево в сто обхватов срубают и делают из него жертвенную чашу. Гравируют резцом, расписывают зеленым и желтым, украшают золотом, извилистыми расписными узорами с драконами и змеями, тиграми и барсами. А щепки от дерева лежат в канаве. От жертвенной чаши они так же далеки, как прекрасное от безобразного, однако и чаша, и щепки в равной степени утратили природу дерева.

Тот, у кого разум преступает границу тела, говорит цветисто; у кого благо выходит из берегов – поступает лживо. Совершенное погибает внутри, а обнаруживается это в речах и поступках.

Ныне сажающий дерево поливает его обильно водой, выбирает жирную почву. Один человек растит, а десять выдирают – при этом, конечно же, не остается и ростка. Что уж говорить о том, когда целым государством идут на тебя. Хоть и стремишься продлить жизнь, но разве достичь этого?

Во дворе стоит сосуд с водой. Вглядывайся в его прозрачность хоть целый день, но не разглядишь ведь бровей и ресниц, а взбаламутишь воду одним только движением – не отличишь уже квадратного от круглого. Человеческий разум легко замутняется и с трудом очищается, наподобие воды в тазу. А если целый мир баламутит и будоражит его, то где уж обрести мгновенье равновесия!

Чень Цзижу (1558-1594)уже в двадцатилетнем возрасте получил высшее ученое звание «цзиньши», однако, будучи человеком богатым, предпочел государственной карьере праздную жизнь в поместье, где мог спокойно посвятить себя тому, что любил больше всего: сочинительству и изданию сочинений редких авторов. Среди его обширного литературного наследия есть в том числе и несколько сборников афоризмов.

Посиди спокойно – и ты поймешь, сколь суетны повседневные заботы. Помолчи немного и ты поймешь, сколь пусты повседневные речи. Откажись от обыденных хлопот, и ты поймешь, как много сил люди растрачивают зря. Затвори свои ворота, и ты поймешь, как обременительны узы знакомств. Имей мало желаний, и ты поймешь, почему столь многочисленны болезни рода человеческого. Будь человечнее, и ты поймешь, как бездушны обыкновенные люди.

Я не знаю, что такое добро. То, что люди ценят во мне, и есть мои достоинства. Я не знаю, что такое зло. То, что люди не любят во мне – вот это и есть мои пороки. 

Государственный муж должен печалиться о государстве в мыслях, но не должен изрекать слов, рождающих печаль в государстве.

Оценивая заурядного человека, смотри, как справляется он с большими делами. Оценивая выдающегося человека, смотри, насколько внимателен он к мелочам.

В управлении государства есть два правила: в моменты опасности будь невозмутим, в спокойное время будь осмотрителен.

В ясный день люди чувствуют прилив бодрости, а птицы весело поют в небесах. В ненастную пору птицы прячутся на деревьях, а люди сидят взаперти и тоскуют. Благородный муж внемлет лишь великому согласию изначальной жизненной силы.

Тот, кто, услышав доброе слово о человеке, не верит ему, а услышав о человеке плохое слово, подхватывает его, весь начинен ядом.

Человек покорит даже небо. Если его воля сосредоточена, а дух деятелен, то ни судьба, ни знамения не имеют власти.