Я двинулся вперед, стараясь обходить как можно дальше темные возвышения. Так вот почему они в шахматном порядке. Это не кочки, а пни, и спруты спят на пнях. А может быть, не спят, а что-то делают с этими пнями? Они застыли неподвижно, вцепившись щупальцами в старую кору. Значит, это вырубка. И образовалась она давно, может быть, со времен «ксилловой лихорадки».

– Влад, мой пеленг пропал , – сказал Иан.

В наушниках слышен только фон. Вполне может быть, что это помеха. А может быть, резидент что-то почувствовал?

– Влад, посмотри правей. Он близко, от меня метрах в двадцати.

Я опустил очки. Хорошо виден силуэт Иана: Сайко стоит впереди на свободном пространстве. Перевел взгляд вправо: точно, за Ианом, полускрытый деревьями, светлеет неподвижный абрис. Безусловно, это человек. Кажется, он застыл, прислушиваясь. Почему он выключил пеленг?

– Иан, он что-то заподозрил.

– По крайней мере, пока он стоит неподвижно. Попробую подойти.

Я вгляделся: силуэт исчез.

– Черт. – выругался Иан. – Теперь я его не вижу.

– Я тоже.

– Только что был – и пропал.

И тут же я услышал притушенный вскрик Иана , что-то вроде «иащ-щ».

– Иан? – быстро спросил я. Сайко не ответил. Что-то случилось? Да, точно – в наушниках слышится пыхтенье. Вот вырвался крик:

– Влад! Влад! Он сверху!

Я бросился вперед и тут же сквозь очки увидел два кружащихся тела, слившихся в один силуэт. Крикнул:

– Я бегу, Иан! Попробуй продержаться!

Если бы пространство было открытым, я настиг бы их в несколько скачков. Я рванулся и тут же понял, что, лечу в расщелину. Пришлось упасть и вцепиться в траву. Я вскочил, пробежал метров тридцать, остановился. В очках только черточки и штрихи.

– Иан!

Никто не отзывается. Я стал осторожно передвигаться. Несколько шагов вправо, остановка. Подождав, двинулся влево. Потом вперед. Снова вправо. Так, двигаясь между стволами, я наконец вышел на свободное место. Пустошь. Впереди то ли пригорок, то ли н сыпь. Мне вдруг послышался стон.

– Иан! – громко сказал я. Прислушался. Нет, как будто все тихо. – Иан, ты слышишь меня?

Я сдернул очки и увидел Иана. Он лежал скорчившись, на животе, совсем близко, как раз за пригорком. Бросился к нему, присел. Жив? Осторожно перевернул тело.

Мне показалось, у Иана переломаны все кости: тело было податливым, мягким.

Неужели мертв?

– Иан .. – Я принялся трясти его. – Иан, это я! Слышишь? Очнись! Иан!

Голова Сайко вяло болталась из стороны в сторону. Наконец услышал слабое мычание, плечи Иана дернулись.

– Иан, как ты? Жив?

Сайко смотрел на меня бессмысленными глазами. Выдавил:

– Он… сейчас… нападет. Он прыгнул… с дерева…

«Влад, – сказал голос Щербакова . – Я все слышал. И видел. Место, где вы находитесь, открытое? Там можно сесть?»

Я огляделся. За пригорком открывались небольшая пустошь.

– Да. Включить пеленг?

"Не нужно, я вижу и так ".

Через минуту я услышал тихое жужжание двигателей. Аппарат мягко опустился, откинулся люк. Щербаков спрыгнул в траву, подошел.

– Надо перенести его в аппарат. Иан… Открой глаза, Иан, я беру тебя за руку, Вот за эту. Шевельни ею, слышишь? Шевельни рукой.

Иан открыл глаза.

– Позвоночник цел? спросил Щербаков.

– Цел…– Сайко попытался приподняться и осел. Все… цело…

Я проснулся, Люк открыт, в него падают солнечные лучи. Рядом лежит Иан; он вздрагивает, что-то бормочет в забытьи, стонет. Повернул голову: чуть выше, в соседнем кресле, положив на колени излучатель, дремлет Щербаков. Наверное, почувствовав на щеке солнечный луч, Щербаков пожевал губами, встряхнулся.

Приоткрыл веки. Некоторое время он всматривался в небо, наконец перевел взгляд на меня. Под глазами круги, верный след бессонницы. Мне стало стыдно: я ведь сам не заметил, как заснул. Я приподнял я : мы с Ианом лежим на надувных матрасах.

– Простите, Павел Петрович. Я давно сплю?

– Выспался?

Я приподнялся на матрасе, встряхнулся, Кричат птицы. В люк влезают листья пальм, мы в самой гуще леса. Значит, ночью Щербаков перевел ракетолет в укрытие, чтобы нас не было видно. Он посмотрел на меня:

– Понимаешь, мы с тобой где-то совершили ошибку. Одну, всего одну, но этого было достаточно.

Я не понимал, о чем он. Сел рядом, разглядывая прыгающих между ветками птиц. Как в настоящих тропиках, всех цветов радуги. Щербаков продолжил: