изредка мелькали и гипотезы, что Иммета переживает второй биоцикл и разумная жизнь на ней уже была. Планета обладает насыщенной кислородом атмосферой, две трети площади покрыты водой. Климат в большинстве районов Северного и Западного материков резко континентальный. У полюсов температура понижена, в прибрежных районах Южного материка, куда нас вел сейчас радиолуч, климат мягкий, от пляжного тропического до умеренного.

Мы должны были вывести ракетолет к намеченной точке, минуя собственные патрульные корабли, поэтому летели, выключив огни, с двойной радиоблокировкой .

Нас ориентировали только импульсы посылаемого с Имметы луча: его линия все время мерно колебалась на экране. В автопилот введена подробная сетка нашей патрульной службы, но все-таки ни один из наших патрулей не предупрежден, мы должны молчать, даже если случайно или по недосмотру наткнемся на собственный патрульный корабль. Хорошего мало: обнаружив второй за последние сутки нарушение зоны, кто-то из патрульных вполне может снять нас боевым излучением. Но все должно быть реально: тот, кто ждет нас сейчас на Южном материке, может заметить любой контакт ракетолета с патрульными кораблями. Мы – «нарушители» и должны прорываться тайно и молча.

Наконец включилось торможение, я с облегчением перевел скорость на планетный режим. Ракетолет вошел в плотные слои атмосферы, за иллюминаторами поплыли облака. Вокруг и внизу было темно, только изредка мелькали рваные серые клочья.

Чтобы не потерять луч пришлось снизить скорость до ста километров в час. Я начал медленный спуск, почти не отклоняясь от вертикали. Щербаков внимательно следил за приборами, наконец кивнул:

– Ребятушки, включим карту. Температура за бортом? Я щелкнул тумблером. Над лобовым иллюминатором слабо замерцала карта. Вот прибрежная линия. Море. Точки деревьев.

– Сказка, а не жизнь, – сказал Иан. – Двадцать градусов. Безветренно. На море штиль. Мы у побережья. До кромки прибоя три километра. Наша высота – восемьдесят пять.

Судя по карте, под нами сейчас был тропический лес, высота деревьев доходила до десяти метров. Я подождал, пока стрелка высотомера остановится на двенадцатиметровой отметке, и включил систему поддержки. Корабль повис в темноте над верхушками. Что здесь? Должны быть пальмы и сосны. Мне показалось, что я слышу их шум. А может быть, это море? Оно где-то совсем близко. Я вдруг почувствовал комок в горле: настоящее море. Только тот, кто провел несколько месяцев на искусственной орбите, знает то это такое – попасть вдруг на пригодную для жизни планету. Щербаков, кажется, думал совсем о другом скомандовал:

– Инфралуч.

Я включил прибор ночного видения. Вспыхнул экран, поползла стрелка развертки.

Круговой инфралуч должен был выявить все живое, что было сейчас под нами в радиусе до пятисот метров. Вот скопление точек величиной с булавочную головку – скорее всего птицы, ночующие в джунглях. А может быть, летучие мыши. В углу возник, пополз, остановился, опять задрожал медленно передвигающийся штрих.

Похоже – мелкое ночное животное. Стоп. Это еще что такое? Крупные пульсирующие пятна, застывшие и довольно правильном порядке. Странно. Живые организмы, и довольно крупные до метра в диаметре. Что они, спят? Похоже. Но почему их расположение напоминает шахматную доску? Иан присвистнул: недалеко от этих пятен на экране возник вертикальный силуэт. Я сверился с масштабом – рост существа почти два метра. По прямой оно находится сейчас от нас метрах в трехстах. На таком расстоянии, да еще с непрерывными помехами от стволов трудно понять, что это: силуэт выглядит нечетким, расплывчатым. Иан пригнулся к экрану, посмотрел на Щербакова:

– Может быть, это он? Больше ведь некому, Павел Петрович?

– Как будто…– Щербаков кивнул. – Влад, запроси, видит ли он нас?

Я послал вызов – строго но коду. Набор моих цифр переводился просто: «Мы над вами. Видите ли нас?»

Тут же пришел ответ. На дисплее зажглась расшифровка: «Как вы оказались здесь?»

Щербаков закрыл глаза; вопрос правильный. Я ответил: «Мы здесь случайно».

В ответ зажглось: «Значит, случай счастливый. Спускайтесь, я прямо под вами».

«Понял». – Я подумал: внизу, в джунглях, сейчас кромешная тьма. Как его искать? – «Не выключайте радиолуч. В темноте вас будет трудно найти».

«Хорошо, луч оставляю».

«Мы спускаемся».

Сеанс связи был окончен, Щербаков забарабанил пальцами по спинке кресла, вздохнул: – Вы хорошо помните свои имена?

– Меня зовут Бедар Мерано.

– Я тронул пришитый к комбинезону личный знак. Второй пилот.

– А я – Уккоко Уиллоу, штурман, Иан улыбнулся.

Щербаков поднял бровь, почесал ее средним пальцем, будто пытаясь стряхнуть что-то.

– Кажется, пока все без неожиданностей, никакой ловушки нет, и все-таки… Уж больно все легко. Подстраховывайте друг друга.

– Хорошо. – Я поднялся.

– Мне кажется, к нему лучше подойти, двигаясь не вплотную, а на некотором расстоянии, – заметил Иан. – Один входит в контакт, другой тем временем с оружием наготове наблюдает из укрытия. Держа связь с вами.

– Пожалуй, – согласился Щербаков. Так и действуйте.

Я надел шлемофон, проверил личное оружие, нагрудные приборы. Оружие в порядке, боезапас на максимуме. Ручной излучатель – раз. Микропеленгатор – два. Инфраочки – в них можно увидеть в темноте любое живое существо на расстоянии до двухсот метров – три. Микрорация с блокировкой от подслушивания – для связи с Ианом.