— А что здесь произошло? — сменила она тему разговора.

— Да как всегда и всюду, — устало вздохнул Алексеев. — Банальная кража…

— Ну быть не может! — возмутилась Мария Даниловна. — Это ведь детская поликлиника! Ну неужели у кого-то на детей рука поднялась?

— Поднялась, поднялась, — подтвердил опер. — Хотя здесь — точно кто-то из работников… Сами подумайте: застелили на третьем этаже новый линолеум, отечественный, конечно, но дорогой да, главное, новый… В четырнадцать тридцать его еще видели, группа пятилеток пробежала по нему из кабинета лечебной физкультуры… А в пятнадцать, когда пришла заниматься следующая группа, не хватало уже целого куска шириной два метра, а длиной… Не помню, в протоколе записано, в общем много. Ну подумайте сами: открепить, смотать, да еще и вынести такой рулон! И остаться незамеченным! Это же просто фантастика!

— Может быть, через окно спустили? — предположила Мария Даниловна.

— Может… Все равно никто ничего не заметил! Да самое-то смешное в этой истории как раз не кража…

— А что тогда?

— Все это на прошлой неделе еще было, сегодня мы просто опять приходили, ну, опрашивать всех потенциальных свидетелей и тому подобное… Дело вот в чем: не доверяя родной милиции, сотрудники решили прибегнуть к помощи экстрасенса! Представляете? Теперь это в порядке вещей… А сегодня рабочий день начался с находки злополучного куска линолеума на третьем этаже! Видимо, преступник был уверен, что милиция его не сможет найти… А вот экстрасенс — другое дело! Он на улики не смотрит… Он сердцем чует… Вот, собственно, и сошло это преступление на «нет»… Нет ущерба — нет и грабителя…

— Н-да… — покачала головой пенсионерка Сухова. — А что же мы все у входа стоим? Может, зайдете ко мне, перекусите…

— Нет, спасибо, Мария Даниловна, некогда, — ответил Петруха. — Вы сейчас в сторону дома? Я немного пройду с вами, мне в том же направлении…

Разговаривая о том о сем, попутчики не спеша двинулись по Екатерингофскому проспекту, носящему ныне имя славного композитора Римского-Корсакова. Совершенно неожиданно Сухова воскликнула: «Я заскочу на секундочку?» — и, не дожидаясь Петрухиного ответа, нырнула в какой-то подвальчик. Опер, держащий в руках сигарету, не мог тотчас же последовать ее примеру и потому остался стоять у входа, не решив еще, присоединяться к ней после того как докурит или не стоит, и пока снаружи наслаждался по-сентябрьски теплой октябрьской погодой… Вывеска гласила: «Фурнитура», и Алексеев с веселым интересом рассматривал яркие аляповатые предметы, выставленные на витрине, от нечего делать гадая, что именно из них понадобилось пожилой женщине…

Мария Даниловна, находившаяся внутри магазинчика, уже обнаружила то, зачем пришла, и потянулась было к сумочке, когда услышала, что кто-то еще вбежал в полупустой магазин. Она стояла спиной к выходу и не могла видеть вошедшего, но догадалась, что это мог быть только Алексеев, тем более что сразу же последовавшие за тем слова полностью подтвердили ее предположение.

Фраза прозвучала громко и отрывисто:

— Спокойно. Это налет. Никому не двигаться!

— Ах, Петруша, ну сколько же можно? — качая головой, с порицанием в голосе сказала она и, развернувшись, шаловливо взмахнула длинным зонтиком-тростью, желая пресечь надоевшие шутки молодого человека.

Зонтик уперся в чье-то горло. Сухова ошалело глядела перед собой. Это был явно не Петруша, а какой-то тип в закрывающей все лицо шапочке с прорезями для глаз. В руке его дрожал пистолет, зубы под шапочкой тоже вдруг начали отбивать дробь…

— Не двигаться. Это милиция! — сообщил о своем появлении оперуполномоченный Алексеев, появившийся наконец в магазине, и, профессионально обезвредив преступника, передал его подоспевшему охраннику.

…Они снова пошли по проспекту, дыша свежим осенним воздухом.

— Да… Ну и ну! — не могла прийти в себя Мария Даниловна, с удивлением, будто впервые видя, уставившись на собственный зонтик. — Я ведь была уверена, что это вы так пошутили!

— Зато результат-то каков! — похвалил Петруха. — Здорово! Я ведь на улице стоял, он прошмыгнул мимо, а я даже не сообразил сразу-то! Представляете, ну отметил машинально, вот, думаю, чудак — так тепло, а он в шапке аж до подбородка… Потом подумал — ну, может, уши болят… И только после этого как подскочил, ворвался — а вы уже его… Ха-ха-ха! Ловко, ничего не скажешь!

— Да это случайно, — потупилась пенсионерка Сухова. — Если б нарочно старалась попасть, обязательно бы вышло мимо…

— Это точно! — согласился опер.

— А что же мы там не остались? — поинтересовалась Мария Даниловна. — Оформлять протоколы, ну и так далее?

— Вот именно «и так далее»! — назидательно сказал Алексеев. — Вам что, времени некуда девать? Данные свои оставили — и достаточно. Надо будет — вызовут! А я вообще на больничном. Имею право…

— Ну хорошо, хорошо, убедили! — залепетала Сухова. — Я и сама не собиралась… Так, на всякий случай спросила…

— А что вам там понадобилось?

— Ну… не скажу!

— Да? — подмигнул Петруха. — Это почему?

— Вы опять смеяться будете!

— Если не надо, то не буду! — пообещал Алексеев. — Ну скажите, а то любопытство покоя не дает…

— Паричок я там один приглядела… — негромко произнесла пожилая женщина, искоса взглянув на опера.