— А дальше… Приходим мы, когда она одна… К ней, кстати, может подруга какая-нибудь заскочить? Как бы все не испортила… Хотя ерунда, подруга-то жить останется… если только она тоже не из общества инвалидов-астматиков…

— Да нет, таких у Вероники нет… Да вряд ли кто-то зайдет… Обычно звонят заранее — если что, можно будет перенести… сеанс…

— Ага, сеанс! Ну вот, заходим мы, открываем твоими ключиками, бах-бух… то есть газом пшик-пшик! Она засыпает… навечно…

— А если… оклемается? — Несмотря на то что решение избавиться от супруги Павел принял давно, слова давались ему с трудом.

— Ну знаешь! — развел руками Сергей. — Ну откуда я знаю наверняка-то? Должна откинуться! Можно ударной дозой ее окатить… Хотя в любом деле, сам знаешь, бывают проколы… Но если б и так — не боись, отработаем, дважды платить не придется… Ну как?

Павел задумчиво молчал. Сергей продолжал:

— Сам посуди — она от газа сдохнет, никто и не подумает на мокруху! Только тебе сумочку «потерять» надо…

— На самом деле?

— Да ты че? Ну, просто сходишь к ментам, оставишь заявку, что украли… Только не сейчас, а то подозрительным покажется, что ты так долго замки не менял… Нет, ровно накануне! И все!

— Пока не знаю, — не решался Павел.

— Оно и понятно… Годами, можно сказать, лелеял мечту… А тут тебе на блюдечке преподносят… «Не готов»! — ухмылялся Сергей. — Ничего, у меня-то время есть… Подумай, выбери день, алиби… Только, смотри, сам себя не обхитри… А ну как она первая с тобой разведется? Если она на развод подаст, ты все же подпадешь под подозрение… Докажут не докажут — другой вопрос… Светиться-то зачем?

— Хорошо, — кивнул Павел. — Я пока не могу сказать ничего определенного… Идея-то интересная… Давай, свой телефон, я запишу. — Он потянулся в карман.

— Не, — широко улыбнулся Сергей. — Я без телефона живу…

— Да? — не поверил Павел, но догадался, что настаивать бесполезно. — Ну ладно, вот моя визитка, держи… Позвони… ну дней через пять…

— Ладно, — кивнул Сергей. После этого разговор как-то не вязался; собеседники попрощались и разошлись в разные стороны…

Мария Даниловна Сухова, дама пенсионного возраста, как всегда восхитившись красотой Никольского собора, купола которого ярко отливали золотом на фоне необыкновенно чистого осеннего неба, спустилась со ступенек детской поликлиники и собралась было насладиться пешей прогулкой, когда за ее спиной раздался решительный голос:

— Руки вверх! Это ограбление!

Руки Суховой, подчиняясь приказу, действительно поползли вверх, но тут в поле ее зрения попал обладатель голоса, и она, шутливо пригрозив, рассмеялась:

— Ну, Петруша, вы меня и напугали! Я уж приготовилась выбирать между кошельком и жизнью…

Оперуполномоченный Алексеев, виновато хихикнув, извинился:

— Ну простите, пожалуйста! Все никак не могу удержаться, чтобы не разыграть вас…

— Ну что вы, право, как школьник! — укоризненно помахала она пальцем.

— Ну извините, извините… Да я бы не только вас — многих бы хотел разыграть, — принялся оправдываться Петруха, — вот только неприятностей боюсь… Вы-то хоть меня знаете, а окажись любой другой на вашем месте? Если я в штатском — и впрямь за грабителя примет… Ладно, кошелек свой всучит и убежит… А мало ли обороняться начнет? Мне-то что — ему неприятности будут… А если я в форме — так точно за бандита-самозванца примут, тут уж вообще последствия непредсказуемы…

Мария Даниловна с интересом смотрела на Алексеева:

— А вы уверены, что правильно профессию выбрали? Нет, я ничего такого не хочу сказать, просто… у вас так убедительно получается…

— Ну простите, — развел руками Петруха. — Глупая шутка… А вы, позвольте спросить… — он отчего-то подозрительно прищурился и внимательно оглядел пенсионерку Сухову, пытаясь убедиться, не прячет ли она чего-нибудь где-нибудь при себе, — вы здесь что делаете? Заболел кто-то?

— Да, — чуть удивившись его заинтересованности, спокойно разъяснила пожилая женщина. — У соседки, Наташеньки, дочка… Звонила она звонила в поликлинику все утро… Да сами, наверное, знаете, — она махнула рукой, — быстрее добежать, чем дозвониться: занято, занято, занято… Все болеют вокруг, гриппы, простуды… А я все равно собиралась за покупками, дай, думаю, заскочу, вызову доктора… Жалко Леночку, температура высокая…

— Жаль, — кивнул Петруха.

— А вы-то здесь как? — удивилась в свою очередь Мария Даниловна.

— Работа, работа… — устало вздохнул опер. — Правда, я пока еще на больничном, да вот попросили подменить…

— А как вы себя чувствуете? — участливо спросила Сухова.

— Ничего, нормально! — сердито ответил Петруха. — Стыдно! Уж кому, как не вам, не знать, что я и не был болен!

— Да, да, — с виноватым видом быстро согласилась Мария Даниловна, подумав: «Лучше ему не перечить! Все-таки кто знает? Прошло ли бесследно пребывание в дурдоме? С кем поведешься…»