— Да, — кивнул Дориан. — Я же сказал: она может все, кроме прямого убийства или причинения вреда разумным существам. И я остался единственным наследником рода Галлор.

Я чувствовал, что Дориан не врет. Или его лож так искусна, что неотличима от правды. Тогда стоит ли искать истину там, где ее может не оказаться?

— Чего ты сейчас хочешь, Император? — спросил я.

— Покоя.

— Я могу тебе его дать. Не сейчас. Позже. За покой придется сражаться.

— Сражаться? — в глазах Дориана появились искорки надежды.

— Да, сражаться. А еще ты должен рассказать, где находится Сфера.

Когда я понял, кого именно разыскивал имперский патруль, было уже поздно. Катер завис прямо перед нами, и луч прожектора ударил в глаза.

— Тебя они сразу убьют, — с холодным спокойствием сказал Дориан, закрывая руками лицо. — А меня доставят на Лорр, и все начнется заново. Лучше бы они меня не узнали…

— Ты использовал здесь, на Сандави, кредитную карту, или еще какой-нибудь личный документ? — спросил я, незаметно доставая бластер.

— Да, я попытался снять кредиты с резервного счета, — признался Император. — Ничего не вышло.

— Естественно. Операцию отследили, и на Сандави отправили половину флота. Очень неосмотрительно с твоей стороны было так подставляться.

Дориан попытался ответить, но его перекрыл властный голос, донесшийся из громкоговорителей катера. Нам предлагали не делать глупостей, и не сопротивляться. Можно подумать, мы собирались вступить в бой. Взрослый мужчина и мальчик — вдвоем против имперского патруля. А ведь они и не воспринимают нас всерьез.

В следующий момент я сбил Дориана с ног, а сам рванул из-под куртки бластер. Реакция у меня была отличная, и трое десантников, уже направлявшихся к нам, на мгновение замерли.

Бластер в режиме «травматики» — оружие настоящих садистов. Луч оставляет на теле глубокие ожоги, а если стрелять в голову, то жертва навсегда остается слепым инвалидом. В некоторых случаях происходит повреждение головного мозга той или иной степени тяжести. Все зависит от того, куда попал луч.

Я стрелял в голову. И не потому, что хотел изуродовать парней. Все дело в броне, которая на них была одета. Такая защита выдерживает заряд полной мощности, и уязвимым остается только лицо. Впрочем, даже если они в шлемах с опущенным стеклом — мало им не покажется. Не опасно, но чертовски неприятно.

Ответный выстрел едва не пробил мне руку. Нырнув за лежащий на боку торговый автомат, я обнаружил за ним мальчишку. Дориан лежал, свернувшись клубком. А в глазах — страх. Не он ли несколько часов назад искал смерть? Нет, теперь, скорее всего, не он. У этого мальчишки появился смысл жить.

— Давай, уходим! — крикнул я, таща его за собой в зияющий чернотой дверной проем полуразрушенного дома. Там хотя бы можно будет не опасаться атаки сверху. Стрелять вслепую патруль не станет — жизнь Императора слишком дорого стоит.

Мы бежали по темному коридору, спотыкаясь о старую мебель и ломаную бытовую технику. Будто кто-то специально возвел на нашем пути эти баррикады. Иногда среди мусора мелькали серые мохнатые тела крыс. Обнаглевшие животные не спешили скрыться, а с любопытством за нами наблюдали.

Неожиданно из двери очередной квартиры метнулась темная фигура. Я не успел увернуться, и моментально оказался на полу. Нападавший придавил меня сверху, не давая вздохнуть.

— Лежи тихо, — шепнул он. Я перестал сопротивляться. Мимо с громким топотом пробежали двое солдат. Нас они не заметили, а это означало, что незнакомец включил маскирующее поле. Дорогая штука, особенно на Сандави.

Как только опасность миновала, я вновь смог двигаться. Сел, огляделся. Рядом стоял Дориан, а позади него находился еще один человек в черном костюме. В руках он держал мощный штурмовой излучатель.

— Зачем они вас преследовали? — спросил тот, что меня прикрывал. Голос у него был спокойный, даже умиротворенный. Будто у достигшего духовного равновесия монаха.

Я кинул взгляд на Дориана. Сказал:

— Патруль интересуется только врагами государства. Ответ, мне кажется, очевиден.

— Это из-за вас на Сандави их столько? — проговорил второй, посматривая на свое запястье. То ли время засекал, то ли проверял меня детектором лжи.

— Да, — кивнул я.

— Вы очень не вовремя, — в голосе первого не было и намека на досаду. — Что ж, будем вносить коррективы.

— Они чистые, — выдал обладатель детектора, опуская руку. — Берем с собой?

— Придется, — согласился его напарник и, уже обращаясь к нам, добавил: — Идите с нами, если хотите жить. Мы вас не обидим.