Этого я не понял. Что за странные обычаи.

— Примета такая, — с превосходством честного хазака перед европейским шпаком пояснил Яхуд. — А тут, — скучнея, махнул рукой, — раз-два — и вперед. Никакого удовольствия. А… лучше не вспоминать. Брательник с войны не вернулся.

На рассвете сотни вышли к заранее намеченной высоте. Уже розовели облака, и метров на сто — сто пятьдесят просматривалась местность. Самое время. Караульные устали и потихоньку кемарят, успокоенные тишиной. Один бросок.

Китайцы уже почуяли грядущие неприятности и усиленно готовились. На сопках, прикрывающих Чаоян, были вырыты окопы, в которых засело до полутысячи человек. Лошадей оставили в овраге. Почему-то было решено атаковать в пешем строю. Может, берегли коней. Местность была вся перерыта не пойми зачем. Укрепрайон, что ли, китаезы начали строить? Припозднились, однако.

— Давай, робяты, — бодро говорил взводный. Тон был уверенный и деловой. Да и сам хорошо знакомый вид старого хазака успокаивал новичков. Не распихали молодняк, как иногда бывало раньше, по чужим полкам. Весь отдел мобилизовали, сразу четыре возраста, а два старших войну прошли и опыта не занимать. Сейчас почти сорок молодых хазачат специально разбросали по двум сотням, не сводя в отдельные взводы, чтобы у каждого был свой умелый наставник.

Восьмой Маньчжурский кавалерийский полк по штатам военного времени на восемь сотен клинков, с двумя двухорудийными конно-артиллерийскими батареями при пулеметной команде — в полной боевой готовности. Даже излишек людей имелся, и, чтобы не распускать по домам, сформировали еще одну дополнительную сотню. Все прекрасно знали: китаез в три раза больше, и единственный вариант — ударить самим.

— Сегодня будеми учиться воювати, — пояснил добродушно взводный. — Доси була одна сплошная прогулянка. Пешим ходом молча йодемо цепью. — Кучей не держаться. Перебежками. Чему вчились, еще помятуете? Ты тоже? — неожиданно спрашивает меня.

— Так точно, — подтверждаю на всякий случай. Кто его знает, погонит еще в тыл — к коноводам. А я не умею. Держать шесть-восемь лошадей сразу — непростая наука. Особенно если они пугаются.

— Со-о-отня, слухай мою команду! — закричал неподалеку знакомый голос командира эскадрона. — Вперед!

— Пишлы, — буднично сказал взводный.

Кто бы мог подумать, мелькало в голове у Яхуда, что война вот так выглядит.

Быстрей, быстрей, так что дышать уже нечем. Вроде и пробежал всего метров пятьдесят, но под свист пуль как-то очень резво получается. Упал, выставил в сторону окопов винтовку и дрожащими руками, не особо надеясь куда-то попасть, несколько раз выстрелил, прикрывая второе отделение. Они добегают до тебя, валятся рядом, вновь поднимаешься — и бегом вперед.

Слева бьет японский пулемет. Звук у него хорошо знакомый — прозвище «дятел» недаром получил. Тук-тук-тук. На дальних дистанциях очень приличная точность, однако обоймы всего по двадцать патронов: ленты японцы делать не умеют. Еще и весит больше полусотни килограммов. В обороне не так важно, а попробуй побегай с таким весом. Три-четыре человека необходимы.

Он переждал до очередной заминки с перезарядкой — и опять рванул вперед. Рядом свистнула пуля. Это ерунда. Если слышишь — не твоя. Хотя и стало очень неприятно. Где одна, там и другая.

И расстояние не слишком большое, но весь уже мокрый и, когда появилась насыпь окопа, как-то сразу и не понял, что уже достиг цели. Впереди мелькают спины убегающих желтопузых.

Яхуд мешком валится вниз, ногами прямо на тело, у которого пулей снесено полголовы. С мерзким звуком оно дергается, и он прыгает в сторону. Как ни удивительно, именно это и спасает от удара штыка слева. Он стреляет, и солдат с диким визгом валится вниз. Пуля попала тому в живот. Еще и еще раз палил в упор, пока обойма не кончилась и китаец не замер.

Из блиндажа выскакивает еще один с сумасшедшими глазами и пытается проскочить мимо. Он хочет просто убежать, но Яхуд стоит на дороге, и, пытаясь избавиться от помехи, китаец делает выпад, пытаясь его проткнуть очередным штыком. Отвратительное ощущение. Из-за спины несколько раз стреляет пистолет. Этот странный корреспондент оказался очень к месту. Почему он его до сих пор не видел? Ведь рядом бежать должен был. Дурной мужик — ради заметки в газету бегать под выстрелами. Расспроси потом людей, и все дела. А что приврут, так нормально. Красивше будет читаться.

В окоп прыгают еще несколько знакомых хазаков. Двое деловито устанавливают М-9 и открывают огонь по бегущим китаезам. Яхуд тоже стреляет.

Потом он молча сидел, привалившись к стене окопа. Мыслей не было, сил тоже.

— На, — сказал, присаживаясь рядом, взводный и протянул фляжку. Яхуд кивнул с благодарностью — Шамая он с детства уважал, и не зря. Отец еще когда говорил: будет возможность — просись к соседу. Научит и поможет.

Глотнул. Горло обожгло, и он невольно закашлялся. Он-то думал, что там вода, а не крепчайший первак.