— Ты, это, парень, не раскисай. Прорвемся! — неожиданно подбодрил его бородач. — Меня Дрозд кличут.

— Кристиан, — представился оруженосец.

— Так ты это, Криска, держись. На глаза этим крысам не суйся: забьют до смерти, — Дрозд взглядом указал на конвоиров. — Твари они те еще!

Держаться так держаться, решил Крис. Дрозд прав. Главное — уцелеть, а там, если судьба будет благосклонна, ситуация может и перемениться. Кто знает, а вдруг он еще сумеет послужить своей госпоже…

Караван продвигался вперед так быстро, как только могли идти пленники. Толстяк-сержант не соврал: любого, кто не выдерживал и создавал даже незначительную задержку в пути, отстегивали от общей цепи, отводили в сторону и забивали дубинками до смерти. Без помощи Дрозда Криса давно бы постигла та же участь, но вторую половину дня бородач буквально тащил на себе падающего от усталости оруженосца.

А как только объявили привал, Крис рухнул на землю и тут же забылся в коротком сне, а пробудился от того, что Дрозд тряс его за плечи.

— Вставай, через пять минут общий подъем. На вот, сожри, я припас для тебя еще с вечера, — он протянул Крису кусок хлеба и деревянную миску с похлебкой.

Парень с жадностью набросился на еду, а после с благодарностью кивнул бородачу.

— Спасибо вам, сэр, за вашу помощь и за эту пищу!

— Жизнь долгая, сочтемся. А вот «сэркать» мне не надо. Сэров тут нет, отребье одно, слышал же сержанта? Скоты и твари. Не люди. Животные. Не веришь? Увидишь, что будет. Через пару дней тут любой за лишний кусок хлеба товарища удавит!

— Я бы так не смог!

— Не смог, говоришь? — Дрозд недобро ухмыльнулся. — Жить захочешь — и не такое сможешь…

— Мы не животные. Мы — люди! Лучше умереть, чем жить подло.

— Эх, молодой ты еще, не учила тебя жизнь… — Дрозд внимательно оглядел Кристиана, словно видел его впервые. — А может, я не прав. Есть в тебе что-то… Гордый? Что ж, поглядим, как оно выйдет…

Следующие дни напоминали предыдущий до мелочей. Шагай и шагай себе вперед под холодным осенним ветром, да подставляй плечи моросящему дождю. Короткие привалы для того, чтобы хоть на несколько долгих минут дать отдых ногам, и снова в путь. Вечером неизменная похлебка и кусок размякшего хлеба, сон прямо на мокрой земле, а с утра все по-новому…

Как ни странно, с каждым днем Крис держался все увереннее. Что послужило тому причиной, оставалось только гадать: может, его молодость, может, такой долгожданный свежий воздух, но Дрозду все реже приходилось поддерживать юношу за локти…

Самого же бородача переполняла злая энергия и намерение любой ценой завоевать себе свободу.

В темницу лорда Бейзила попал он довольно глупо, и, вспоминая об обстоятельствах, приведших его к столь тягостному положению, неимоверно грустил. История, изложенная им, сводилась к следующему.

С самой юности Дрозд, обладавший неимоверной силой, зарабатывал на жизнь тем, что забивал скот. Причем проделывал он это не специальным молотком, как обычно делают скотобойцы, а всего лишь своим кулаком — одного удара хватало любой корове. Хлоп — забирайте мясо, хлоп — и окончилась жизнь очередного задиристого бычка.

Но все завершилось в один прекрасный день… точнее, вечер. Дрозд, как обычно, коротал время за кружкой медовухи в ближайшей корчме, и надо же было такому случиться, что поспорил он с одним приезжим горожанином, и поспорил крепко, даже повздорил, но до драки дело покамест не доходило.

А предметом спора явилось недоверие, высказанное наглым горожанином: действительно ли может Дрозд убить быка с одного удара. То есть, по сути, тот поставил под сомнение природный талант бородача, чем оскорбил скотобойца до глубины души.

Что ж, спор — дело святое, да и вокруг, как обычно, нашлось много охотников полюбоваться на интересное зрелище. Ударили по рукам, поставив на кон ни много ни мало, а десять золотых — все, что сумел скопить Дрозд за долгие годы жизни. Но в успехе он не сомневался: еще бы, ни разу могучий кулак не подводил своего владельца.

Вышли во двор, привели быка — самого что ни на есть обычного и даже не слишком-то крупного. Таких Дрозд уложил на бойне не один десяток, не одну сотню. Шел противный дождь, который зрители вовсе не сочли помехой. Все, кто сидел в корчме, высыпали на улицу и принялись делать ставки. Те, кто знал Дрозда не понаслышке, ставили, конечно, на него. Но нашлись и те, кто сделал ставку на горожанина.

Бычок переминался с ноги на ногу, жалобно водя взглядом по сторонам и протяжно мыча время от времени.