Горе разнузданной страсти, несдержанности и необузданности чувств, во власти которых я забыл о Сите, хотя мог защитить ее. Раз она погибла, те два героя тоже умрут, и тогда Сугрива не захочет жить и расстанется с жизнью вместе со всеми родственниками. Услышав о гибели братьев, как добродетельный Бхарата, преданный Раме, или Шатругхна выживут? Погибнет вся знаменитая династия Икшваку, и подданные их преисполняться горя. Несчастный, я лишился всех своих религиозных заслуг и земной добродетели, а значит, удача отвернулась от меня! В уме моем воцарилось зло, излившееся в гневе, несомненно я принес миру разрушение!"

Поглощенный такими печальными думами, Хануман заметил предзнаменования, благотворное появление которых знал на собственном опыте, и подумал: " Может быть, чарующая дева счастливо избежала смерти благодаря своему благочестию и духовным качествам? Огонь не сожжет огонь! Более того, Павака не посмеет приблизиться к этой добродетельной деве, супруге героя непомерной славы, потому что чистота ее хранит ее. Бог огня, несущий жертвенные подношения, не сжег меня благодаря могуществу Рамы и добродетели Ваидехи. Поэтому могла ли погибнуть она, дорогая сердцу Рамы и любимая и почитаемая всеми остальными братьями, родными и подданными? Природа огня — жечь, власть его неукротима, он царит на всем, но если он не сжег мне хвост, то почему он уничтожит возвышенную деву?"

Затем Хануман с удивлением вспомнил, как перед ним выросла из океана гора Маинака, и подумал: "Благодаря ее аскетизму, искренности и неуклонной преданности своему господину, она способна истребить любой огонь, а не наоборот!" Размышляя над величием духовных достоинств Ситы, Хануман услышал беседу великодушных чаранов:

— Несомненно, Хануман свершил величайший подвиг, предав свирепому огню жилища демонов. Бегут бесконечные толпы женщин, детей и стариков, кругом стоит гул, как в пещере! Ланка с ее башнями, стенами и воротами сгорела дотла, но Джанаки осталась жива, и это великое чудо!

Слова эти нектаром влились в уши Ханумана, возвращая душе его счастье и радость. Благоприятные предзнаменования, собственные выводы, заслуги Ситы и слова святых вызывали в нем безмерный восторг. Достигнув желанных целей и убедившись, что царевна жива, он решил увидеться с ней еще раз и покинуть Ланку.

Поклонившись Джанаки, которая сидела под деревом шимшапа, Хануман сказал:

— По милости небес я вижу тебя целой и невредимой!

Снова и снова глядя на отважного посланника Рамы, который уже готов был покинуть ее, Сита в порыве супружеской любви, попросила:

— О дитя, если возможно, о безупречный друг, сегодня побудь еще здесь и отдохни немного в каком-то укромном месте, а завтра ты отправишься в обратный путь. Пока ты рядом, о обезьяна, я забываю о сжигающем меня горе. Ты покинешь меня, о великая обезьяна, и неизвестно, буду ли я жива к твоему возвращению, или нет, о герой в роду обезьян! В твое отсутствие страдания мои умножатся, и беды будут обрушиваться на меня одна за другой! Горе и печаль уничтожат меня.

Кроме того, о герой, великий страх гнетет мне душу: как доблестный Сугрива или сонмы медведей и обезьян преодолеют бескрайний океан? Как сделают это два человека даже при поддержке могущественных обезьян? Лишь три создания в мире способны прыгнуть через глубину — Вайнатея, ты и Марута. При столь сложных обстоятельствах ты, обладая богатым опытом, все же имеешь надежды на успех? О сокрушитель сонмов воинов, ты один можешь свершить такое нелегкое дело, доблесть твоя прославит тебя. Но если Какутстха, повергающий во прах своих врагов, вместе со своими воинскими силами опустошит Ланку и освободит меня, он свершит достойный его подвиг. Поэтому сделай все, чтобы великодушный Рамы явил свою доблесть согласно чести воина.

Доблестный Хануман отвечал на слова Видехи, исполненных любовной заботы, веских доводов и глубокого смысла:

— О благородная дева, славный Сугрива, повелитель обезьян, обладающий огромным могуществом желает освободить тебя. Сопровождаемый миллионами могучих обезьян, он не замедлит явиться сюда, о Ваидехи. И цветы рода человеческого, Рама и Лакшмана, придут сокрушить Ланку своими стрелами. Расправившись с демонами и их приверженцами, о прекрасная, сын Рагху унесет тебя и вместе с тобой вернется в свой стольный город. Соберись с духом, о нежная дева, и дождись этого часа! Скоро ты увидишь Раму, который разобьет Равану на поле сражения. Повелитель демонов будет убит вместе с его сыновьями, министрами и верными слугами, и ты вновь встретишься с Рамой, словно звезда Рохини с луной. Какутстха явится, ведя за собой славных обезьян и медведей, и, одержав триумфальную победу в битве, избавит тебя от горя.

Хануман, сын Маруты, приготовился в обратный путь. Он утешил и почтил Ситу, явил свою несравненную силу и могущество, разрушив город, воспрепятствовал планам Раваны, и теперь, почтительно поклонившись Ваидехи, решил возвращаться, одним прыжком преодолев океан. Притеснитель врагов, могущественный герой жаждал скорее увидеть своего повелителя.

Он поднялся на гору Аришту, лучшую среди гор, словно мантией, покрытую темными рощами деревьев падмака, с покоящимися на склонах облаках. Под солнечными лучами, казалось, она сияет радостью. В глаза бросались разбросанные повсюду драгоценные металлы, а торжественный шум сбегавших с горы потоков напоминал звучание Веды. Водопады пели свою песнью, а из-за высоких деревьев девадару гора напоминала великана с поднятыми вверх руками, грохот бегущих потоков, эхом отдававшийся вокруг, казался ее голосом. Из-за волнуемых ветром осенних деревьев казалось, будто гора трепещет. В камышах свистел ветер, будто кто-то играет на свирели, а великие ядовитые змеи делали вид, что гневно шипят. Ущелья, окутанные туманом, придавали ей серьезный вид, словно она была погружена в размышления. Вдоль склонов, словно прогуливаясь, проплывали облака. Острые вершины устремлялись в небо, и казалось, будто гора зевает. На ней было много крутых обрывов и глубоких пещер. Поросшая деревьями шала, тала, кхарджура, тамала, карна и ваниша, опутанными мириадами цветущих лиан, она изобиловала стадами ланей. Бесчисленные потоки, сбегавшие по склонам, богатые минералами скалы с бьющими чистыми ключами любили посещать махариши, якши, гандхарвы, киннеры и ураги. Сокрытые в непроходимых зарослях терния и шиповника пещеры были полны львов, тигров и других диких хищников. Повсюду росли фруктовые деревья и съедобные корнеплоды.