Вот как описывает это заседание В.А. Печенев: «Тут же против выступил председатель Совета Министров СССР Тихонов, вслед за ним – член Политбюро и секретарь ЦК Романов [2033] . Он предложил, чтобы заседания секретариата проводились по очереди. Черненко поддержал только Устинов. И возникла пауза. Я сижу за приставным столиком у стены, смотрю, как кто реагирует. Все сидят с каменными лицами и смотрят друг на друга. Встает Громыко. И, как полагается дипломату, начинает сглаживать углы: «С одной стороны, правы Тихонов и Романов. Можно, конечно, вести заседания по очереди. С другой – прав Константин Устинович, когда говорит, что у Горбачева был успешный опыт ведения секретариатов. Давайте поручим ему вести секретариаты временно. А там посмотрим». Больше к этому вопросу не возвращались. По неписаным законам того времени один раз возразить генеральному секретарю по какому-либо вопросу было можно. Второй раз по той же теме – нет» [2034] .

В результате, «временное» председательствование растянулось на целый год вплоть до кончины К.У.Черненко [2035] .

Во второй половине апреля 1984 г. состоялось совещание, на котором было решено продолжить работу по пересмотру программы партии. В связи с этим Б. Н. Пономарев был освобожден от обязанностей руководителя программной комиссии, а руководство ею возложено на Секретариат, т. е. фактически на М.С. Горбачева [2036] .

Принятое решение означало укрепление его позиций в руководстве партии, прежде всего, в качестве второго секретаря – куратора идеологии. Это не устраивало некоторых членов Политбюро, которые уже в марте – апреле перешли в контрнаступление против него [2037] . «Возглавлял контрнаступление, – пишет A.C. Грачев, – при явном поощрении генсека Н. Тихонов. В кильватере за ним следовали В. Гришин, Г. Романов, В. Долгих, М. Зимянин» [2038] .

30 апреля К.У. Черненко поставил М.С. Горбачева в известность об этом. Тогда последний попросил, чтобы данный вопрос был рассмотрен на ближайшем же заседании Политбюро 3 мая [2039] . Существует мнение, что «первый антигорбачевский «мини-путч» подавил своим авторитетом Д. Устинов» [2040] . Он переговорил с К.У. Черненко, и тот решил не выносить данный вопрос на заседание Политбюро [2041] .

Не исключено, правда, что свою роль сыграло еще одно обстоятельство. Дело в том, что на протяжении трех первых месяцев К.У. Черненко с большим трудом исполнял свои обязанности.

«С каждым днем его заболевание прогрессировало, – пишет Е.И. Чазов, – нарастали склеротические изменения в легких, нарушалась нормальная проходимость бронхов за счет появления в них бронхоэктазов, нарастала эмфизема. Все это в конечном итоге приводило к перенапряжению сердца и сердечной слабости. Черненко с трудом ходил, одышка стала появляться у него даже в покое, нарастала общая слабость. Для того чтобы как-то поддерживать его состояние, мы были вынуждены и на даче, и в кабинете установить специальные кислородные аппараты» [2042] .

«Когда Черненко приезжал на работу, – вспоминал O.A. Захаров, – то охрана, усадив его в кресло, сразу применяла кислородный аппарат, иначе он задыхался. Уезжая после работы домой и выйдя из кабинета, он не мог одолеть расстояние до лифта и вынужден был присаживаться на стоящие в коридоре стулья. Только после этого поднимался с помощью охраны и шел дальше к лифту» [2043] .

«Мы видели, – отмечает Е.И. Чазов, – с каким трудом, превозмогая себя, он нередко ездил на работу. Он все чаще и чаще оставался дома и, так как и здесь его одолевали телефонными звонками, просил говорить, что он занят – с врачами, процедурами и т. д. [2044]

По свидетельству O.A. Захарова, «однажды его (К.У. Черненко. – АО.) привезли в Кремль на заседание Политбюро в больничной коляске. А когда он не мог из-за плохого самочувствия приезжать в Кремль на заседания, то они переносились. Горбачеву он не поручал вести заседания Политбюро, вернее не доверял, поскольку испытывал сильное давление Тихонова и других членов Политбюро, выступавших против Михаила Сергеевича» [2045] .

Когда Николая Дебилова, перешедшего в качестве секретаря по наследству от Л.И. Брежнева к К.У. Черненко, спросили о его работе с Константином Устиновичем, тот ответил: «Какая это работа! Он ведь был на пороге смерти. Больно было на него смотреть. Подышит кислородом, кого-то примет. Снова подышит. Его за годы работы в ЦК дважды выносили из здания на носилках» [2046] .

Первая после восшествия на «престол» болезнь выбила К.И. Черненко из строя, по всей видимости, в начале мая 1984 г. Как явствует из воспоминаний М.С. Горбачева, 30 апреля он имел разговор с генсеком в его кабинете, 3 мая видел его на заседании Политбюро, «через два-три дня», т. е. 6–7 мая, встречался с ним опять [2047] , а 9 мая 1984 г. в аппарате ЦК заговорили о болезни К.У. Черненко. В тот день А. С. Черняев записал, по всей видимости, официальную версию: «Болезнь (у Генсека) пустяшная. Астма, осложнение после воспаления легких в 1974–1975 гг. Больше ничем не болел» [2048] .