Сдавшись, Давид рассмеялся. Она тоже. Он вдруг почувствовал, что его признают человеческим существом, хоть все врачи и дерьмо (если бы она только знала какое!).

— Мне пора начинать беспокоиться? — спросил он. — Что-то вы меня слишком долго везете.

— Да уж, такому симпатичному малому нужно быть осторожным. Тут полно женщин, которые были бы не прочь наложить на вас свои липкие лапищи, это уж я точно говорю. Сколько вам? Где-то тридцать?

— Около того, но я никому не говорю, — улыбнулся Давид.

Он незаметно глянул на собеседницу. Без сомнения, она из местных индейцев. Голова на широкой, крупной шее крепко сидела на мягких плечах. Жесткие черные волосы заплетены в косу. Грудь маленькая по сравнению с круглым животом, худощавые мускулистые ноги в чем-то типа лосин. Но кожа гладкая, свежая, а в глазах озорной блеск.

Вдалеке показался город. Приземистый, ни одного здания выше двух этажей, он выглядел угрюмым. Вокруг — редкий хвойный лес, а вдали виднелись горы. Жаркий воздух маревом дрожал над домами. Они проехали мотель с какой-то постройкой из хилой дранки. Вдоль дороги стояли низенькие домики, дальше — кафе Коллина, еще одно полуразрушенное здание. Машина со свистом пронеслась по широкой главной улице. Давид глядел по сторонам с тревожным интересом. Так вот ты какой, Лосиный Ручей! Доктор Хогг в письмо с описанием работы вложил снимок с воздуха и выцветшую открытку. Она выглядела довольно экзотично — настоящий субарктический аванпост, укрытый слоем льда. Туристический рекламный проспект описывал это место таким образом: «Посреди прекрасного ландшафта с высокими горами, реками и сверкающими озерами бескрайний северный лес, редеющий по мере приближения к арктической тундре». В реальности Лосиный Ручей оказался кучкой уродливых пыльных развалюх, окруженных тысячами квадратных миль пустынных лесов. Давиду пришлось напомнить себе, что сейчас конец лета. А тот жутковато-загадочный ландшафт имел непосредственное отношение к середине зимы, когда температура опускается до пятидесяти градусов ниже нуля. Очень скоро он ощутит это на себе.

Завизжали тормоза. Марта резко остановила машину перед странноватым помпезным строением с фальшивым фасадом, как в вестернах. Затейливые рамы и элегантные балкончики были сделаны из дешевого пластикового молдинга, который уже местами выцвел и потрескался. На вывеске, покачивавшейся на позолоченных цепях, значилось, что это — отель «Клондайк».

— Ну, вот мы и приехали, — объявила Марта с какой-то собственнической гордостью. — Здесь на много миль вокруг ничего лучшего не найти.

Она повернулась и поглядела ему в глаза:

— Теперь слушайте, док. Когда вам понадобится такси, звоните в любое время дня и ночи, ладно?

— Спасибо, Марта, но я предпочитаю ходить пешком. Это же крошечный городишко, — ответил он, кивком указывая на дорогу. — Ну для чего мне может понадобиться такси?

— А вот подождите, — насмешливо бросила Марта. — Скоро станете таким, как все. Тут никто не ходит пешком. Либо слишком жарко и пыльно, либо слишком холодно и скользко, либо вы будете слишком пьяным. Последнее — вероятнее всего. — Ее голос смягчился, когда она получила двадцать долларов без сдачи. — Берегите себя, молодой человек. Я серьезно! Этот городишко шутить не любит.

Несколько человек околачивалось возле пластиковых портиков гостиницы, в основном это были местные индейцы. При ярком солнечном свете они выглядели иссушенными и сморщенными — невысокие жалкие бедняки. Некоторые из них казались пьяными, хотя было всего три часа дня.

Когда Давид поднял чемоданы и двинулся к двери, один из них быстро шагнул к нему и попытался выхватить один из чемоданов. Давид сопротивлялся, потрясенный внезапным нападением. Во время короткой схватки они оба вцепились в ручку чемодана, пытаясь вырвать ее из рук противника. Остальные, облокотившись о стену, следили за происходящим и тихо посмеивались. Никто не двинулся, чтобы вмешаться.

— Я не пытаюсь вас ограбить, мистер! — воскликнул нападавший, внезапно отпустив ручку чемодана. Давид потерял опору, отшатнулся назад и упал, споткнувшись о второй чемодан, который он бросил на землю.

— Я только хотел вам помочь, — продолжал мужчина, глядя сверху вниз, как Давид барахтается в пыли. — Вам здесь оказывают настоящее северное гостеприимство. — Он пожал плечами, и наглая ухмылка появилась на его темном лице. — А там как хотите.

Давид вскочил и отряхнул одежду.

— Могли бы хоть что-то сказать. — Он был уверен, что мужчина намеренно подстроил так, чтобы он упал.

— Ладно, — сказал мужчина, — мелочи не найдется?

Давид холодно смотрел на него какое-то время. Эта стычка лишила его присутствия духа. Интересно, приняли ли эти люди его за какого-то заезжего бизнесмена и решили подшутить или такая скрытая враждебность здесь привычная неприятность?

— Вы это серьезно? — сердито ответил Давид, считая, что последнее слово должно остаться за ним.

Мужчины рассмеялись. Давиду показалось, что по каким-то необъяснимым причинам они были на его стороне, и атмосфера сразу утратила агрессивность. Оглянувшись, он увидел, что Марта Кусугак стоит у машины, скрестив руки. Она едва заметно кивнула, сдержанно подбадривая его. Собрав все свое самообладание, он понес чемоданы в холл гостиницы.

Кормили в ресторане гостиницы на удивление вкусно. Давид подкрепился пирогом с лосиным мясом — их фирменным блюдом — и рисом с брусничным соусом. Домашнее вино было чересчур сладким, но он все же выпил — нужно было снять стресс. В зале кроме него была лишь пожилая пара в углу. Они распивали бутылку какого-то янтарного напитка и молча курили, каждый свои сигареты.

В пивном зале, напротив, было шумно. В арке, через которую в зал ресторана доносился шум и запах сигаретного дыма, Давиду была хорошо видна стойка бара. Мужчины в грубой одежде толкались вокруг маленьких столиков, а официантки в мини-юбках носились туда-сюда, одной рукой удерживая огромные подносы, уставленные полными бокалами пива, а другой рукой, вытянутой вперед, отодвигали в стороны головы посетителей.