Спросите, почему я назвал устье реки новым? Так как мне его ещё называть, если самой реке страшно подумать сколько лет, а это устье она проковыряла сквозь дюны каких-то 80 лет назад? А куда, опять спросите вы, подевалось устье старое? А вон, видите, в нескольких километрах от побережья от материнского русла слева как бы пуповину обрезали? Так эта самая «пуповина» и есть старое русло. Его ещё называют Мёртвая Висла. В нём, не так далеко от того места, где впадает оно в Балтийское море, а в него самое впадают две весёлые речушки Мотлау и Родауне, запутался (или удобно расположился, если пожелаете) Вольный город Данциг. Запутался, оно, конечно, смешнее, но «удобно расположился» будет, однако, правильнее. Ибо лучшей внутренней гавани для города-порта трудно придумать. А коли нужна внешняя, так вон она, пожалуйста, аванпорт Нейфарвассер, если какому судну забираться во внутреннюю гавань осадка не позволяет.

Сам Данциг городок хоть и не великий, но живописный. Тесно прижатые друг к другу дома поблёскивают в лучах заходящего солнца черепичными крышами. Десятки готических шпилей так и норовят пронзить небо. Но до урбанистических ли изысков нам теперь, вечером дня, предшествующего генеральному штурму? Не лучше ли разобраться в расположении войск?

Начнём, пожалуй, с поляков. У них, как и приличествует армии осаждающей, численный перевес. Основные силы сосредоточенны с западной стороны. Здесь командующий Северным фронтом генерал Холлер сосредоточил две армии: 1-ю генерала Латника и приданную из Резервного фронта 2-ю генерала Ружинского. 5-я армия генерала Скифского, что была переброшена накануне из-под Эльблонга, готовится штурмовать город с юга. Полностью блокировать Данциг с суши, как рассчитывал начальник польского генштаба Розвадский, не удалось. К морю польские войска вышли только в районе Сопота, замкнув сухопутную блокаду Данцига с запада. На востоке же наступающие по левому берегу Вислы польские части были остановлены на рубеже Мёртвой Вислы. Закрепившиеся на правом берегу старого русла русские войска, при поддержке артиллерии флота, успешно отразили все попытки замкнуть блокаду с востока, обеспечив, таким образом, коридор со стороны Вислинской косы. Немногим преуспели войска, наступавшие по правому берегу Вислы. Они хоть и вышли к морю в районе Эльблонга, но пробиться к основанию Вислинской косы также не сумели.

Шишко мог быть вполне доволен: оборону он вёл умело. Левый фланг обороны, так называемый «Вислинский рубеж», который обороняла стрелковая дивизия, в плане фортификации был укреплён менее всего. Однако этот пробел с лихвой восполняли естественные водные преграды и та огневая завеса, которую могла поставить на пути атакующего противника корабельная артиллерия. Впрочем, штурмовать этот рубеж полякам не было никакого смысла. Ну прорвались бы они к морю, положив при этом почти армию, и что? Города бы они всё одно не взяли. Нет, поляки будут штурмовать крепость с двух направлений: с юга и с запада. Притом с юга очень узким фронтом вдоль насыпи железной дороги. Шире развернуться им не даст боязнь потонуть как котятам, если, когда пехота побежит по низине, будут открыты шлюзы. Можно, конечно, использовать конницу. Она до укреплений, может, и доскачет. А дальше что? С саблями на бастионы? Смешно, право. Наиболее успешно можно атаковать крепостные укрепления с запада. Там местность повыше, не затопишь. Там и будет нанесён основной удар. Но так ведь там расположены и основные крепостные укрепления: форты Бишофсберг и Хагельсберг. Их стены и тяжёлой артиллерией не расковыряешь. Тут нужны сверхтяжёлые пушки, такие, как те, что прибыли недавно на железнодорожную станцию, что находится в ближнем тылу Северного фронта. Шишко об этом знал. Знал и о том, что перед генеральным штурмом Холлер обязательно эти пушки задействует, проигнорировав угрозу ответной бомбардировки польских городов. Нет у него другой надежды на победу! Вот только в успех польского наступления Шишко не верил никак. Потому что твёрдо верил в свою Особую армию, стоящую на Центральной и Приморской позициях. И верил в адмирала Развозова, который, если приспичит, плюнет на хорошие манеры и откроет огонь всей тяжёлой артиллерией своих линкоров прямо через головы англичан, пусть оглохнут! В драку, небось, не полезут?

И от удара в спину Шишко был застрахован тоже. Вы ведь не забыли, что мы витаем в облаках? Отсюда очень хорошо видно, как по мостовым Данцига маршируют отряды самообороны, состоящие, разумеется, сплошь из немцев – поляки при таком взрыве патриотизма немецкого населения носа из дому не кажут. А те настроены очень воинственно. Ходят со знамёнами под барабанный бой и распевают во все глотки:

На крепостных стенах их Шишко, разумеется, не ждёт, но за свои тылы он в надёже.

Если всё так не плохо, то о чём сейчас беседует Шишко с начальником армейской разведки? Срочно с небес на землю, чтобы услышать хотя бы последнюю фразу этого разговора.

— Что хочешь делай, но эти пушки не должны выстрелить ни разу!

Вы поняли, о каких орудиях идёт речь? Я так да!

Начальник армейской разведки был отнюдь не глуп, ждал от командующего такого приказа, потому его бойцы излазили станцию загодя вдоль и поперёк. И план операции был уже готов, так что этой ночью действовали быстро и слаженно.

«Особый штрафной» последние несколько дней муштровали по полной программе. А сегодня слегка погоняли с утреца, на обед сытно накормили и оставили в покое. Кому-то от такого стало весело. Тогда Тухачевский сказал громко и чётко, чтобы слышали все:

— Если кто не понимает – это конец. До утра мы точно не доживём. Теперь веселитесь, коли охота не пропала! — улёгся на тюфяк и отвернулся. Вскоре все последовали его примеру: каждому было о чём подумать перед смертью.

Ужин был очень лёгкий. Потом их погрузили в закрытую машину и куда-то повезли. Выгрузили во дворе, окружённом каменными стенами. Потом был спуск в подземелье и долгое путешествие по глухим коридорам. На поверхность вышли, как догадался Тухачевский, уже за линией польских окопов. Потом был марш-бросок в ночи до железнодорожной станции. Там со всеми предосторожностями пробрались в какой-то пакгауз. Здесь их оставили одних. Перед тем как раствориться в темноте полковник протянул Тухачевскому часы.

— Покомандуй напоследок. Вон в том углу, — полковник посветил в нужном направлении фонарём, — ящики со всем вам необходимым. Вооружайтесь, занимайте оборону. Ровно через полчаса завяжете бой. Постарайтесь продержаться как можно дольше. Прощайте!

Полковник вместе с охраной пропал, а смертники стали открывать указанные ящики. В них оказались винтовки, пистолеты и три ручных пулемёта, а также патроны и гранаты. В пакгаузе были ещё какие-то ящики, уложенные штабелями. Их проверять не стали: времени нет, да и неинтересно. Когда Тухачевский расставил всех по местам до времени «Ч» осталось ровно пять минут.

— А что будет, если мы просрочим время? — спросил Дыбенко.

Тухачевский усмехнулся.

— Давай проверим!

Через оконца пакгауза, которые превратились теперь в амбразуры, были видны польские часовые, которые, судя по их поведению, не ведали, что творится на охраняемом объекте. Секундная стрелка не дотянула до нужной отметки двух делений, как часовые один за другим повалились на землю.

— А ты думал, они это пустят на самотёк? — спросил Тухачевский у Дыбенко.

Тот только смачно сматерился, а когда в зоне поражения оказались первые польские солдаты, выпустил в их сторону длинную очередь из пулемёта.