Митинг прошел бурно. Он принял резолюцию о необходимости немедленного развертывания боевых действий против пакистанских солдат. Затем строем прошел сам батальон. Только у нескольких человек винтовки, остальные вооружены бамбуковыми палками с надетыми на них металлическими наконечниками. Сжимая мой локоть, Абдул Шариф с жаром говорил:

— Каждый из этих ребят хоть сейчас готов умереть за свободу. Солдаты попрятались в казармах. А Муджибур Рахман говорит нам: «Подождите, время еще не настало». То же самое мы слышим и от Музаффар Ахмада. Сколько ждать? Теряем драгоценное время! Разве может революция обойтись без жертв!

Судьба этого батальона сложилась трагически. На стадионе находились агенты армейской контрразведки — ведь посещать стадион никому не запрещалось. Они точно выяснили местоположение батальона, его численность и вооружение. И в ночь на 26 марта батальон был полностью истреблен. Ребята проводили очередной митинг и не догадались даже выставить караулы.

…Ранним утром 23 марта в моем номере звонит телефон. Дежурный администратор говорит, что в холле находится представитель информационного отдела Рабочего комитета «Авами лиг» и хочет сообщить что-то важное журналистам. Спускаюсь. Все корреспонденты в сборе.

— Друзья, — обращается представитель «Авами лиг», — прошу вас всех подъехать к генеральному консульству КНР.

Несколько минут езды — и мы на месте. Двухэтажный особняк окружен разгневанной толпой. Люди пытаются прорваться во двор, по которому с фотоаппаратами в руках разгуливают китайские дипломаты. Отряд ополченцев «Авами лиг» блокировал ворота. Они уговаривают собравшихся разойтись. В чем дело? На здании консульства вывешены два государственных флага: китайский и пакистанский. В международной практике не принято, чтобы иностранные миссии в день национального праздника страны пребывания поднимали два флага. Было ясно, пакистанский флаг вывешен китайцами демонстративно, чтобы открыто подчеркнуть свою поддержку режима Яхья-хана.

— Это какая-то нелепая ошибка, — заявляют журналистам в секретариате организации Бхашани. — В это с трудом верится.

— А оружие, поставляемое властям китайской стороной?

Вопрос остается без ответа. Сотрудники секретариата не скрывают своего замешательства. Ведь на одной из встреч с китайским консулом в начале этого года Бхашани было заявлено, что Пекин на стороне тех, кто борется против тирании и угнетения.

Журналисты настырны и пытаются добиться каких-то разъяснений. Но те молчат.

Вечером от представителя «Авами лиг» узнаем некоторые подробности. Накануне двое сотрудников китайского консульства пришли в даккский комитет «Авами лиг». Цель визита обыкновенная — сбор политической информации. Они задали ряд вопросов, смысл которых сводился к одному: действительно ли «Авами лиг» готовится к восстанию против нынешнего режима? Их подробно проинформировали о положении в Восточной провинции, о наращивании пакистанским командованием вооруженных сил, о ходе переговоров с президентом. Затем, в свою очередь, гостям задали один-единственный вопрос: как Пекин относится к освободительному движению бенгальцев этой провинции?

Вместо ответа представители «Авами лиг» услышали пространный рассказ о происках СССР в Южной Азии, о советско-индийском сговоре. Бенгальцы терпеливо выслушали китайцев и повторили вопрос. Те же, как ни в чем не бывало, вновь стали говорить о том же. Это могло продолжаться до бесконечности. Перед посетителями извинились, попросив их зайти в следующий раз. Китайцы пожелали всем доброго здоровья и отбыли на «мерседесе». На следующий день над китайским консульством взвился пакистанский флаг.

В тот же вечер Али Аксад устроил мне встречу с Музаффар Ахмадом. Руководитель Национальной народной партии принял меня в своем секретариате, если можно так назвать небольшую комнату на втором этаже, где жили даккские учителя и мелкие служащие. Музаффар Ахмаду нездоровилось, он еще не поправился после малярии, довольно сильно подорвавшей его здоровье.

Разговор зашел о вывешивании пакистанского флага над китайским консульством.

— Этого надо было ожидать, — сказал он. — Симпатии Пекина на стороне военного режима. Своих друзей, призывающих к борьбе против эксплуататоров и империалистов, китайцы поставили в неудобное положение. К сожалению, у нас еще немало людей, которые искренне верят демагогическим измышлениям маоистов.

…Настало 25 марта 1971 г. Вместе с корреспондентами еду в президентский дворец, где проходят переговоры. Среди журналистов вижу старого знакомого — Мазхар Али-хана. Он приехал в Дакку, чтобы подготовить несколько репортажей для журнала «Форум». Со мной знакомится человек, которого до последнего времени не было в списках иностранных корреспондентов. Это Джордж Кальмар из венгерской газеты «Непсабадшаг». Он только вчера прилетел из Дели самолетом таиландской компании. Нашего полку прибыло. Весь район, прилегающий к зданию, оцеплен бронетранспортерами. В воздухе висят три боевых вертолета. К журналистам выходит начальник штаба армии Хамид-хан, благообразный седовласый генерал. На лице улыбка: