Дороги, которыми мы едем, находятся в ведении государственной Корпорации по развитию водно-энергетических ресурсов. Эта влиятельная организация занимается строительством и обслуживанием шлюзов и оросительных систем, сооружением гидроэнергетических станций. Машина идет вдоль каналов под густыми кронами деревьев, надежно защищающих берега и поля от размыва.

Азис Сомро оказался интересным собеседником. Он рассказал, что земледелие в Западной провинции основано на орошении. В главных сельскохозяйственных районах ее — Панджабе и Синде — орошается более 90 % земельных площадей, в северо-западных — более 40 %, в Белуджистане — около 35 %. Площадь, орошаемая государственными каналами, составляет 25 млн. акров. Накануне образования Пакистана орошалось не более 15 млн. акров. Поля питает влагой великий Инд, протянувшийся от подножия Гималаев до Аравийского моря, и его каналы, имеющие протяженность 65 тыс. км.Правительство разработало комплексную программу освоения вод бассейна Инда, рассчитанную на десять лет.

В Западном Пакистане существуют два сельскохозяйственных сезона. Осенний — хариф, охватывающий период с апреля по сентябрь. В сезон харифа выращиваются такие культуры, как рис, хлопчатник, сахарный тростник, кукуруза и баджра. В весенний сезон, именуемый раби, приходящийся на ноябрь — февраль, возделываются менее теплолюбивые культуры, как, например, пшеница, ячмень, масличные. Тогда же выращиваются овощи: огурцы, помидоры, лук и картофель.

По сторонам типичный пейзаж синдской осени, зеленеющие пшеничные и ячменные поля чередуются с плантациями апельсиновых деревьев, густо увешанных оранжевыми плодами, с бамбуковыми рощами, зарослями акации и тамариска. Сквозь густой кустарник и деревья проглядывают селения. Иногда это десяток глинобитных хижин с мечетью. И неподалеку непременно мазары — могилы святых, а подчас и внушительные мавзолеи, увенчанные голубыми куполами или просто могильники, прикрытые каменными плитами Над ними развеваются полотнища разноцветных флажков и ленточек.

В Синде, впрочем, как и во всех районах Пакистана, культ святых занимает видное место в жизни людей. И хотя простой мусульманин ежедневно в молитвах повторяет, что существует один бог, что только его следует почитать и возносить ему хвалу, это не мешает поклоняться в то же время и святому, который способен совершить многое. Он может исцелить от болезни, помочь в беде и горе, послать дождь на поля и даже усовестить ростовщика, чтобы тот отсрочил возвращение долга Святой живет интересами живых.

Полагая, что святой скорее прислушается к словам своих оставшихся в живых родственников, верующий нередко обращается прямо к ним, особенно если они смотрители могилы тоже. Он несет им деньги на окраску купола или ограды, курицу или барашка, чтобы те поактивнее выпрашивали исполнение просьбы у святого.

Мазаров, где погребены святые, бесчисленное множество в Пакистане. Что сделало людей, когда-то живших на земле, святыми? Это их подвиги во имя утверждение ислама или совершенное ими добро, мученичество или содеянное чудо. Под Карачи, в скалах на побережье, находится пещера, где похоронен святой Абдулла Гази. Легенда гласит, что Абдулла Гази пришел в эти края в VIII в. вместе с арабскими завоевателями. Был он простой воин. В сражении был тяжело ранен. Прислонившись к скале, он страдал от жажды. Но рядом была только соленая вода моря. В отчаянии он обратился с мольбой к Аллаху и ударил по скале саблей. Скала раскололась, открылась пещера с источником холодной пресной воды.

Считается, что посещение этого мазара приносит людям удачу в делах, восстанавливает духовные силы. Сюда часто перед уходом в море заглядывают рыбаки. Нередко заходят и бизнесмены перед заключением сделок. Рассказывают, хотя это и звучит как анекдот, что прорыв индийских катеров в декабрьские дни 1971 г. в расположение карачинской военно-морской базы один из смотрителей могилы объяснял тем, что офицеры береговой обороны не ходили на поклонение в пещеру. За это они были наказаны ракетным обстрелом со стороны «неверных» индусов.

В феврале 1972 г. вместе с моими друзьями — пакистанскими газетчиками я побывал там. В тускло освещенной синими электрическими лампочками пещере виднелись спины людей, склонившихся над надгробием. Друзья пояснили мне, что это чиновники, уволенные за взяточничество. Вроде бы образованные люди, а вот пришли все же просить заступничества у святого. Глядишь, поможет снова устроиться на службу. В металлический ящик для подаяния они положили довольно крупные денежные купюры.

Но вернемся к дороге. В пути мы уже часов пять. Скоро начнет темнеть. Шофер Салем, несмотря на то что дорога неровная, гравийная, ведет машину со скоростью не менее 60 кмв час. Вдруг он начинает прислушиваться к мотору, потом тормозит. Вскрывает капот и отвинчивает крышку радиатора. Вверх бьет струя пара. В чем дело? Сильный перегрев, к тому же радиатор распаялся. Дорога пустынная, темнота сгущается, а поблизости ни одного поселка.

— Нужен серьезный ремонт в мастерской. Не пропадем, Аллах поможет, — философствует шофер.

— Аллах помогает тому, кто сам что-то делает, — говорит Азис Сомро. — Мне эти места знакомы. Тут поблизости деревня, где живет мой дальний родственник. Подождите немного.

Азис растворяется в темноте. Минут через двадцать он возвращается на повозке, запряженной двумя волами, говорит, что в пяти минутах езды находится городок Севан-Шериф.

Приехавший с Азисом крестьянин прицепляет тросом «Волгу» к повозке, и мы трогаемся дальше.

Вот из-за поворота показались огни. Явственно доносятся звуки музыки, стучит барабан. Подъезжаем к городу. Он весь разукрашен гирляндами разноцветных электрических лампочек. Улицы полны людей. Запахи жареного мяса, вареного риса, острых специй щекочут ноздри. На площади высится мавзолей. На его фасад направлены несколько прожекторов. В бликах света переливается лазурь орнаментированных плиток, которыми отделаны стены. Через дверь мавзолея народ входит и выходит. Очень много женщин с детишками на руках. Шум голосов временами заглушается тягучими звуками флейт, гармоники, заунывным пением.