— Мм… — задумалась мама, но зато я от последних слов Софьи Харитоновны здорово поперхнулась. — А что сказали газовики?

— А! — отмахнулась тетя. — Что они могли сказать? Поворчали, поругали, все проверили и уехали. Правда, так и не выяснили, где произошла утечка. Соседи просто отказались брать на себя вину и привели железный аргумент: у них, видите ли, плиты — электрические. Все, конечно же, обвинили меня. Но вы знаете, что мне безразлично. Их благодарность мне ни к чему, хотя я ее по праву заслужила.

— А ты давала этой Василисе свой номер телефона? — решилась я на вопрос, уже зная ответ.

— Нет. Но при таком раскладе совсем нетрудно предвидеть шесть каких-то цифр, — пояснила тетя.

— Если честно, дорогая, — стараясь говорить мягче, сказала мама, — мне кажется, это самое вульгарное шарлатанство. И Василиса — обычная аферистка.

— Может быть, она и аферистка, но только явно необычная, — важно заключила Софья Харитоновна. Мама промолчала, наверное, как и я, безумно желая увидеть эту сказочную Василису своими глазами.

Спустя некоторое время чудо свершилось, и у порога тетиной квартиры появилась невысокая молодая женщина. Она вошла и как-то растеряно оглянулась.

— О! Я не ожидала, что нас будет больше, — сказала она низким, даже хрипловатым голосом, сразу же не внушившим мне доверие. У нее были темные и, как я потом рассмотрела, крашеные волосы. Зеленые линзы на глазах тоже разочаровали меня. Однако эта дамочка вовсе не напрасно пыталась приписать себя к ведьминской породе — изображать колдунью у нее получалось неплохо. Софья Харитоновна представила нас друг другу.

— Я предлагаю нам совершить сейчас уже, вероятно, знакомый вам обряд, — якобы нагнетающим ужас тоном сказала Василиса.

Мне был смешон весь этот спектакль, но я решила в нем поучаствовать. Мама была права, эта липовая чародейка действительно преследовала какие-то свои корыстные цели. Но похоже, что тетя Соня была ослеплена ее актерским мастерством сводить всех с ума.

— Сядем на ковер, зажжем свечи, — словно заклиная, проговорила Василиса. — Наш спиритический сеанс будет посвящен прошлому. Мы, как взбешенные кометы, ринемся в пространство уже сбывшегося. Зачем? — спросите вы. Затем, чтобы сызнова накопить знаний, вернуться и — увидеть будущее…

Надо сказать, что Василиса была весьма красноречива.

— Возьмемся за руки, — медленно продолжала она. — Не смущайтесь этого банального способа. Нам необходимо держаться за руки, чтобы…

— Не заблудиться? — чуть не рассмеялась я, но, получив в ответ суровый взгляд тети, притихла. Браслет снова сполз на запястье, и татуировка, как ни странно, стала бледнеть. В это мгновение мне стало не по себе и уже совсем не хотелось слушать возвышенные, но пустые речи этой зеленоокой вещуньи. Причина так внезапно появившейся тоски была в одном лишь вопросе… ИСЧЕЗНЕТ ЛИ ДАР, ЕСЛИ ИСЧЕЗНЕТ БРАСЛЕТ?

— …Закроем глаза… воображение уносит нас в прошлое…

Я стала вспоминать свои первые видения, ощущения. Мысленно сосчитав до семи, вновь взглянула на руку. При свечах птица стала менять свою окраску. Каждый мой вздох словно вливал в рисунок свежую краску, а выдох — напротив — заставлял бледнеть. Крылья птицы то покрывались золотом, то серебрились. Кажется, древняя татуировка дышала или… говорила со мной.

— …Прошлое — наша память — открывает нам тайны… — по-прежнему слышался голос Василисы, но он звучал теперь как бы издалека.

Ко мне возвращалась магическая сила, и только я подумала о тишине, как вдруг все звуки слились в тихий гул и потом вовсе пропали. В миг ясновидения мои глаза всегда открыты. Знакомые очертания пространства, люди, которые находятся рядом, — все это никуда не исчезает, но как бы растворяется во времени. И возможно, я поверила бы словам этой гипнотизерши… Но мы вчетвером, держась за руки, стояли на коленях, в центре нашего круга на трезубце подсвечника ровно горели огоньки. Василиса потусторонним голосом наговаривала фальшивые книжные формулы, видимо, специально заученные:

— …Мы видим, как из глубины прошлого извлекаются события…

Я знала, что эта мнимая колдунья лжет, как лгали тетя и мама. Их глаза были закрыты, и наверняка эта мистика была для них лишь развлечением, средством расслабиться. Я же решила воспользоваться данной обстановкой, где пока ничто не могло прервать видение. Готовясь выпустить ПТИЦУ из своего сознания, я поняла, что СООБЩЕНИЕ должно длиться ровно шестьдесят секунд. Но отступать было уже поздно — внутренние часы стали отсчитывать мою рискованную минуту…