Веттели долго думать не стал — позавчера, по причине слабых нервов генерала, погиб последний из его однокурсников.

— Мне не страшно, сэр. Я пойду.

Он в самом деле не видел большой разницы, оказаться замурованным или превращённым, в камень или в песок, или сложить голову под стенами Аснапагади каким-нибудь иным, менее экзотическим способом. Но тем, кто должен был с ним идти, он предоставил тот же выбор, что полковник Финч предоставил ему. И один даже отказался, по каким-то религиозным соображениям, его за это никто не винил.

Под покровом темноты они выдвинулись к стене. Ночь была душной и влажной. В траве истошно стрекотали цикады, из джунглей доносился рёв ночных зверей, а может, тварей. В городе тоскливо выла собака, а может, тоже тварь. Луны не было, только звёзды рассыпались горохом по чёрному и чужому южному небу. На их фоне стремительно мелькали едва различимые силуэты летучих мышей. Или это тоже были твари? Махаджанапади — странная страна, многое здесь кажется одним, а оказывается совсем другим. Видимость обманчива, об этом всегда нужно было помнить и стараться не попадаться на глаза летучим мышам.

Сначала шли короткими перебежкам по одному, затем ползком до самой стены, очень рискуя вляпаться в коровью лепёшку — это в лучшем случае. А могло подвернуться и не коровье, а то, что противник сбрасывал со стен, чтобы выразить презрение врагу.

Вопреки опасениям Веттели, маг действовал не хуже опытного лазутчика, его не приходилось ничему учить. И это настораживало — хорошие маги никогда не утруждали себя ползаньем по-пластунски, просто отводили наблюдателям глаза.

Должно быть, маг почувствовал его тревогу, потому что счёл нужным объяснить:

— Не хочу растрачиваться на маскировку, берегу силы. Они мне сегодня ещё понадобятся.

Веттели решил, что это разумно, и больше не беспокоился.

… Страшно, конечно, было. Не так-то легко заставить себя нырнуть в бесплотную, чуть мерцающую черноту, зная, что на самом деле это твёрдый камень, готовый в любое мгновение стать твоей могилой.

— Резвее, парни, — пошипел маг сдавлено. — Долго не удержу. Вперёд!

Ох, страшно!

Веттели шагнул первым, помчался, что есть духу, едва успев притормозить на выходе, чтобы не нарваться на патруль. Но всё было чисто, мятежники верили в неприступность древних стен. Они ещё не знали, на что способна магия Запада. У них была своя магия. Не хуже, но — другая.

Только отскочил в сторону, освобождая дорогу, — посыпались остальные. Успели все, кроме ноги рядового Бакера. Не было ни боли, ни крови, ни стопы ниже сустава. Что было — в темноте не разглядишь.

— И что мне делать теперь? — озадаченно спросил Бакер, щупая культю пальцами.

— Сиди здесь, — бессердечно велел Веттели. — Если обратно пойдём — заберём. Нет — выползай как-нибудь сам. Удачи!

— Слушаюсь, — проворчал Бакер, устраиваясь поудобнее в тени. Кажется, он не был очень расстроен и уже видел в мыслях родной дом, любимую толстую жену и живого себя на удобном протезе собственного производства. Да-да, по иронии судьбы, семейным делом Бакеров было изготовление протезов на заказ. — Удачи и вам, командир!

…Вот так оно и было. А дальше — ничего особенного. Когда люди спят, уверенные в надёжности своей защиты, их можно перебить даже малым числом, если действовать тихо и точно, не давая опомниться, не позволяя поднять тревогу. Но чести в том мало, и потом становится скверно на душе.

Зато Бакера забрали, живого и довольного, вскоре он отбыл на родину. И ещё побывали внутри предполагаемого вимана — ничего особенного. Множество гулких металлических помещений, изрядно загаженных, заваленных обычным военным барахлом и свежими трупами. Если когда-то здесь и оставалось что-то от древних богов — туземцы давным-давно растащили на амулеты. Жаль…

— Было. Только знаете, господин инспектор, на войне люди иначе смотрели на вещи, поэтому нас называли не головорезами, а защитниками интересов Короны. И я не вполне понимаю, какое отношение это имеет к убийствам в Гринторпе.

— Какое отношение? — неприятно осклабился Поттинджер. — Да самое прямое! Вам ничего не стоит прикончить человека, мистер Веттели. Вы легко могли это сделать. Думаете, я не знаю, каким способом были убиты рядовой Барлоу и капрал Пулл? Ножом в левый глаз — это ведь ваш почерк, не так ли?