Отец вопросительно посмотрел на нее. Он знал, что для нее значит служба во Флоте, так же, как Эсмей прекрасно знала, что для него значит военная служба. Но многого он и не знал, а в данный момент даже Эсмей подумывала о том, не подать ли ей в отставку.

— Скорее, вам нужна не я, а человек, который жил все время здесь, который все знает лучше меня…

— Ты можешь научиться, — ответил папаша Стефан, он обрадовался, что есть с кем поспорить. — Ты никогда не была глупой, упрямой — да, но глупой никогда. И зачем тебе служить Правящим Династиям? У нас даже нет представителя в их Большом Совете. Нас не уважают. Тебя просто используют, а потом забудут, стоит тебе чем-то им не угодить.

Как верно. Может, они уже все знают? Но Бертольд вскочил на ноги.

— Ерунда, папа. Молодые офицеры с такими способностями, как у нее, так же редки, как алмазы на морском берегу. Посмотри только, чего она уже достигла.

— Я вижу, что она закончила есть, — ответила за Стефана мачеха. — Кому десерт?

Эсмей была рада, что разговор на опасную тему прекратился, и с удовольствием принялась за заварной крем.

На следующее утро они приступили к формальностям. Отец собрал в доме всех юристов: адвокатов, судей, писцов и прочих работников. Прежде всего, несмотря на то что Эсмей уже вступила в права наследования, приняв участие в церемонии, следовало поклясться в этом и подписать Свиток. Она поставила свою простую подпись под элегантной росписью прабабушки. Но заметила, что тремя подписями выше кто-то расписался неловким детским почерком, еще хуже, чем она.

После этой клятвы они приступили к работе. Каждый Слуга Земли, в том числе ее отец и папаша Стефан, обязаны были отчитаться за управление каждым отдельным участком Дара Невесты Земель. Эсмей узнала некоторые подробности о семейной эстансии, о которых даже не подозревала, потому что прабабушка так долго выполняла обязанности Невесты Земель, что все перемены были закончены задолго до рождения Эсмей. Ей рассказали все, что произошло за последние семьдесят лет, от самых незначительных моментов (перевод куриного загона с одного места на другое, чтобы освободить пространство для крытого прохода в прачечную) до серьезных вопросов (как была продана треть пастбищ, чтобы обеспечить бригаду отца артиллерией и снарядами во время восстания; как эти земли были снова выкуплены и возращены в поместье).

Эсмей поверила бы всем на слово, но судья возражал против такого подхода.

— Вас здесь не было, сера. Вы не можете этого знать, и хотя это ваши родственники, и, естественно, вы считаете, что они не будут вас обманывать, я обязан защитить и вас, и сам Дар Невесты Земель. Все эти отчеты будут досконально проверены, именно с этой целью сюда прибыли бухгалтеры из бюро регистрации.

Сколько же это займет времени? Она совсем не хочет сидеть тут дни напролет и наблюдать, как эти бухгалтеры будут изучать документы.

— Если здесь будет присутствовать представитель вашего семейства, сера, который сможет ответить на возникающие вопросы, не смеем вас задерживать.

Это уже лучше. Эсмей вырвалась на свободу, но ее тут же перехватила Люси. Она хотела подробно поговорить с Эсмей о табуне, за которым присматривала. Из огня да в полымя, но Люси так искренне хотела объяснить ей все, что делала с лошадьми, что Эсмей не стала возражать. Люси провела ее через кухонные помещения, через заднюю дверь дома в конюшни.

— Ты не дала мне никаких конкретных указаний, — начала Люси. — Поэтому я решила тех лошадей, что похуже, продать на местных торгах. Естественно, я не пользовалась твоим именем. Показатели воспроизводства в твоем табуне лучше, чем в других табунах семейства, конечно, не намного…

— Я вообще не представляла, что их можно повысить…

— Ну конечно можно. — Вид у Люси был довольный. — Я стала читать журналы по коневодству, издаваемые и на других планетах. Большую часть того, что там рекомендуют, я не могла себе позволить, но кое-что все-таки изменила. Все, конечно, надо мной посмеивались, пока не родились жеребята. Ну, тогда они сказали, что это обычные статистические отклонения, но в этом году кобылы опять принесли больше жеребят. И они крепче других.

Эсмей никогда не интересовалась вопросами воспроизводства лошадей, но понимала, что Люси это действительно интересно. Она правильно доверила ей табун, а может, доверит еще больше.

— А как они отнеслись к продаже части табуна под чужим именем? На лошадях ведь стояло клеймо?

— Нет, я отложила клеймение до отбраковки нагульного скота. Папаша Стефан страшно на меня рассердился, но табун-то ведь твой, так что он не мог ничего поделать.

— М-м-м. А по каким критериям ты их отбраковываешь?

— По нескольким. — И Люси принялась загибать пальцы. — Период жерёбости, ранняя или поздняя. Иногда это связано с полом жеребенка, иногда нет. Потом смотрю, как они встают и как начинают сосать. Некоторые встают позже других, другие сосут слишком слабо. В табуне уже есть сильные и выносливые лошади, но если отбраковывать тех, что слабее, новые будут еще сильнее.

Это произвело впечатление на Эсмей.

— А взрослых будешь отбраковывать потом?

— Если ты не возражаешь. И пока они достаточно молоды, чтобы их можно было продать… Судя по статьям, которые я читала, после третьей жерёбости становится ясно, является ли сама кобыла причиной проблем при родах, нехватки молока и недостаточного развития жеребенка. Я могу показать тебе статьи…