— О, — радостно отозвалась Тотти и снова потянула нить с лопаты. — А дальше и пряжа ровнее пошла!

Томас отошел к перилам, абсолютно невозмутимый, как настоящий агент 007. Но руки у него дрожали.

Я шагнула к нему, но не знала, что сказать, и решила говорить, как всегда:

— А что означает оранжевая краска?

А он почему-то ничего не ответил, только кивнул и сжал мою ладонь.

Посси между тем ушла в дальний угол террасы, где стояла огромная бочка с водой, окунула в нее лейку и подошла с ней к Гермесу.

— Ну-ка, отойди, — сказала она Зевсу.

Тот встал. А она как давай лить воду с лейки прямо в лицо Гермесу. Какая бесцеремонная старушка!

Гермес сначала зафыркал, потом как вскочит.

— Ну вот, — сказал Зевс и похлопал его по плечу. — Сейчас подпишем документ.

Зевс потащил еще не очухавшегося Гермеса к столу. Вивиан и Швайгер тоже подошли туда. Старушки взяли в руки листы. И начали читать — все трое одновременно, мало того, абсолютно в один голос. Звучал их хор жутковато. Текст был приблизительно такой: „Мы, Гермес Олимпус, Вивиан Джемисон и Ричард Швайгер, обязуемся рассказать Петеру Олимпусу все хорошее о работе на Олимпе и отправить его туда, когда ему исполнится восемнадцать лет. А я, Зевс Олимпус, обязуюсь подписать с ним контракт на срок не более чем пять лет. Свидетели сему Томас Дабкин и Алисия Меллон“.

Мы с Томасом подошли к столу. Я думала, надо что-то подписать, но Посси сказала:

— Положи ладонь на документ. Ты все слышала? Все поняла?

— Да, — сказала я.

И с опасением положила ладонь — что, сейчас резанут по пальцу, чтобы кровью подписывать? Но ничего подобного не произошло. Посси сказала:

— Ну отойди уже, дай ему тоже подтвердить.

Томас приложил ладонь к бумаге на пару секунд, сказал:

— Свидетельствую.

И отошел.

А на бумаге проступили бледно — розовые отпечатки двух наших ладоней. Мало того, на копиях, что лежали под ней — тоже. Прямо волшебство!

— Ну, — сказал Зевс. — Спасибо вам, мойры. Мы, пожалуй, пойдем.

— До свидания, — сказали старушки.

Швайгер первым двинулся в сторону лифта.

— Куда это ты? — остановил его голос Посси. — Они дорогу знают, провожать их не нужно!

— Я домой, — ответил Швайгер, сдернул передничек и вручил его Посси. — Хватит, наигрались.

— Неповиновение? — свела брови Посси, а Тотти и Хесси привстали, хотя и не прекращая своих занятий.

— Забастовка? — сказали все трое хором.

Швайгеру, видать, стало жутковато. Он поднял руки и сказал:

— Послушайте, какая с меня горничная, я ничего не умею…

— Зевсик сказал, что умеешь! — Посси ткнула пальцем в метателя молний.

Зевс сказал, пятясь к лифту:

— Да он просто скромничает… А может, плату побольше хочет…

— Двухсот европейских тысяч ему мало? — спросила мойра. — И десять лет молодости дополнительно! И это за каждый год!

— Да? — Вивиан выбежала вперед. — Может, меня возьмете?

— Ты мне не подходишь, — отмахнулась Посси нетерпеливо. — Зевс, ты его подарил или нет?!

— Конечно подарил! — крикнул Зевс из кабины лифта.

— Вообще-то он вам маркер хотел подарить! — выпалила я.

Я вообще-то вроде бы не дура, чтобы лезть в конфликт с богинями судьбы и Зевсом (ведь неизвестно, кто из них на меня больше сейчас разозлится), да и не то чтобы я такая уж правдолюбка… Но здесь происходила возмутительная несправедливость! Знаете, бывает так, вроде вы и ни при чем, и не понимаете, какого черта вам это все сдалось, но почему-то вдруг выступаете вперед всех и к тому же громче всех орете: „Да как так можно! Пропустите меня, я сейчас их всех под орех разделаю!“

Ну вот. Я и выступила.

А рядом вдруг возник Томас и сказал не так громко (ну то есть, пискляво) как я, но твердо:

— Да.

— Зе — евсик!!! — закричала Посси и поспешила мимо нас к лифту.

Оттуда, прямо над нашими головами, просвистело что-то, шлепнулось на пол и покатилось к столу. И дверь лифта хлопнула. Посси остановилась, обернулась, и подобрала с каменной плиты пола маркер:

— Это что еще такое?

— О, — сказала я, — это чудесная вещь!

— М — да? — с сомнением сказала Посси и схватила отступавшего к лифту Швайгера за рукав: — А ты постой-ка.

Швайгер остановился. Посси открыла маркер, сказала Швайгеру:

— Ну-ка, сбегай в дом за тетрадкой. Они в шкафу, под лестницей…

— Нет, — сказала я. — Он пишет прямо в воздухе!

— Да что ты! — наморщила лоб Посси.

И поводила маркером перед собой. В воздухе вспыхнули, чуть дрожа, розово — лиловые линии. Легкое дуновение ветра изогнуло их, а потом их стало медленно уносить в сторону.

— Какая прелесть! — воскликнула работавшая с красками Хесси, и дотронулась до линий рукой, когда они проплывали перед ее носом — линии расплылись клочками. — Посси! Это лучше, чем горничная!