Где свет сквозь зелень льётся золотистый,

Где виден неба,

Но не жизни край,

Где ловишь взгляд от нежности лучистый.

Прости за то, что будешь видеть сон –

Один и тот же. Долго. Долго. Долго.

В нём – семечки пускает старый клён

По паутинке, что воздушней шёлка.

В нём – залитое золотом крыльцо,

И золото волос течёт на плечи,

Веснушчатое светится лицо,

И голос легкомысленный щебечет,

И лунки розоватых ноготков

Ты пальцами очерчиваешь нежно…

В нём – твой полёт средь белых облаков,

Но приземленье, веришь, неизбежно.

* * *

Хочется женщине чуткости, ласки.

Много ли надо для счастья чудес?

Вовсе не ждёт она принца из сказки –

Бабьего лета осталось в обрез!

Хочется женщине дома живого,

Детского плача, пелёнок, кастрюль.

Хочется ждать своего дорогого.

Хочется всей окунуться в июль!

...Снова зима.

Завывают метели.

Ветер кидает в окошко крупу.

Только на кухне свистят свиристели –

Позаселяли с водою трубу.

* * *

…Сидел б сычом всю жизнь на ветке –

Не дотянуться никому.

Не три сосны, но бор тот редкий:

В нём и встречают по уму.

Ума палата – гонят рыком,

Куриный ум – в репьях плутай…

Не поминают после лихом

Лишь птиц, отбившихся от стай.

И в темноте

Сплетеньем веток,

Как сетью,

Выловив звезду,

Лишь вздрогнешь:

«Сколько нервных клеток

В любви теряют, как в бреду?»

II

* * *

Забыли,

Сколько стёрлось лет,

Что жизнь давно идёт к закату.

…Летят все бабочки на свет,

Судьба в том вряд ли виновата.

Зачем в иллюзиях своих

Сгорать и падать серой пылью?

Как одеяло на двоих,

Судьбу натягивать

В усилье?

…Что всё же лучше? –

Жизнь без снов

Иль понимать,

Что день – сгораем?

…Но привлекает общий кров,

А почему – едва ли знаем.

* * *

Женщина

калачиком

Свернулась на диване.

Мята

мужем-мальчиком

Подана в стакане.

Женщина устала.

На губах обида.

Мальчик цедит: «Стала

Пропускать сквозь сито

И слова,

в горячке

Мной наговорённые.

…Что молчишь, как в спячке?

Муж, жена… – законные».

* * *

Кипятишься и лезешь в бутыль,

Электрическим пахнешь разрядом.

На свече убывает фитиль.

Смотришь мимо фарфоровым взглядом.

Задыхаюсь в своём тупике.

Буратино точу из полена.

Набухает мозоль на руке.

Лишь в стихах я с тобой откровенна.

.

* * *

Как тетерев токует на току,

Твердим своё,

Других совсем не слыша,

Что колет под лопаткой и в боку, –

И тяжело, неровно, нервно дышим.

А градусник стоит всё на нуле:

Кусай подушки край,

Кусай свой локоть,

А чтоб прожить в приемлемом тепле,

Ломай не к месту выглянувший коготь.

Ведь знаем: ничего не изменить.

Не рухнут стены,

Хоть и хлопнем дверью;

Не разорвать натянутую нить –

Вернёмся подметать и пух, и перья.

А для чего?

Так давит духота

И острых всех углов столпотворенье.

Так в лайнере испуг и глухота

Сопровождают резкое сниженье.

* * *

…А на кухне продолжится бой.

С раздраженьем отброшена лира.

И не муж и жена мы с тобой:

Мы мишени словесного тира.

Ощетинились оба и враз.

Знаем, знаем: своё не упустим.

…Сквозь свинцовое облако фраз

Пробиваются лучики грусти.

Повернулся – и боль под ребром.

А на сердце – следы от укуса.