Бессонница накатывает в полночь.

Как ребус, жизнь пытаешься понять.

Где птицу счастья – вместе! – проморгали?

И почему так скучно от потерь?

...В горелочки старательно играли,

«Косили» под совсем глухих тетерь...

Но надоело, кажется, и это.

Как клад, зарыт

Друг к другу интерес.

...В бахилах по коврам уходит лето.

И всё прозрачней и бесцветней лес.

* * *

Лист пролетел – и ожёг мне висок.

Смелый полёт обернулся паденьем.

Стали прозрачны, как в осень – лесок,

Мы друг для друга

На доли мгновенья.

Солнце лениво:

Не сушит слезу.

День ото дня путь для солнца короче.

Душу мою подержал на весу:

И не пушинка, и весит не очень.

Кольца годов скрыла плесень на пнях.

Ветер звенит родниковой водою.

Так и живём – ты и я: второпях,

В вечном разладе с самими собою.

...Всякой дороге приходит конец.

Мельница чувств обороты снижает.

В луже замёрзшей листа леденец:

Взять под язык – и в секунду растает.

* * *

Флюиды праздника витали,

Но день был серый, без затей.

…В сугробы медленно врастали

Фигурки сгорбленных людей.

Дороги снегом зарастали.

День выхлопная ела гарь.

Флюиды праздника скучали –

Снег залепил весь-весь фонарь.

Флюидам так хотелось сказки,

Чтоб мальчик «Кай» растаял вдруг,

Чтоб в горку ехали салазки,

Чтоб сгинул двигателей стук.

* * *

Зачем из юности пахнуло

Тем ветром,

Любящим жасмин?

Хоть высок'a я, но сутула,

А ты – ты в инее седин.

Казалась жизнь мне полной света.

И, как шиповник, цвёл восход.

И за призванием поэта

Лететь хотелось в небосвод,

И сочинять,

С восторгом глядя

На муравейник из людей,

И отражаться в милом взгляде,–

До этих серых-серых дней.

ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Всё было так похоже на игру,

А лучше бы её не начинали.

…Ветрище заметался по двору.

Осокори стволами скрежетали.

И все предметы потеряли тень.

Мир обесцветился.

Не шло на ум ни мысли…

И душно пахла спелая сирень,

Чьи ветви запылённые обвисли.

Но голос что-то сладко выводил,

Начав случайно с поднебесной ноты.

И, выпевая,

Из последних сил

Твердил про лето краткое – раз в сотый.

Сердец каприз…

Зачем же? Ну зачем

Скользят улыбки по следам намёков?

Желанье жизни взмыло надо всем,

Что правилом казалось из уроков:

Как ласточка беспечная,

Крылом

Зачиркала по потемневшей туче.

…Когда услышишь слишком близкий гром,

Не говори, что всё решает случай.

* * *

…И, пряча глаза,

Зарываешься в ворох

Пьянящих,

Как первый снежок,

Хризантем…

Ну вот и обуздан твой гонор, твой норов!..

И запах беспечности, счастья – над всем,

Что мучило, жгло, разрывало,

Витает…

Стал самым разумным из запахов всех.

И смысл прежней жизни

Совсем ускользает,

Ведь ухо ласкает ваш шёпот, ваш смех…

Плыву в неизвестность,

Вся – в обруче взгляда,

Хотя и фиксирую каждый штришок

Второй половиной души

(Вот преграда!)

…И чувствую древний, как жизнь, поводок,

Который сейчас оказался так нужен:

Ведь тело не хочет его разорвать.

…Как шёлкова шёрстка!

Как голос послушен!

Как кошечка, мягко умею ступать…

На все осужденья найдёшь оправданье:

Ну кто тут виновен, что жизнь – как глоток?

Заложено в почке самой увяданье,

И, в сущности, каждый летит, как листок…

Живи же, плыви по теченью успеха:

Сумей отстоять этот женский каприз!

…Отчётливый голос – далёкий, как эхо:

«Тебе не по силам такой компромисс».

* * *

За то прости, что поманила в рай,