— Ваш кузен. Лидгейт.

— Боже мой! — раздался испуганный возглас.

На миг ей стало страшно. Что с Энди? Вышел ли он целым и невредимым из драки с этим чудовищем?

— Что вы с ним сделали?

— Ровным счетом ничего. Он там, внизу, вместе с вашей матерью.

Только не это! Бедный, несчастный Энди. Это казалось еще более тяжким наказанием по сравнению с тем, что могло последовать при столкновении с увесистыми кулаками Гриффина.

Совершенно сбитая с толку, Розамунда спросила:

— А в чем дело? Что...

Но он перебил ее:

— Миледи, у меня нет времени для ненужных объяснений. Вы должны немедленно начать готовиться к поездке в Корнуолл, где и состоится наше бракосочетание.

Розамунда испугалась:

— Что случилось? Почему такая спешка?

Может, погиб его брат? Розамунда слышала, что его брат, Тимоти, воевал в Америке. Если он погиб, тогда спешка Гриффина была вполне понятна и оправданна.

Гриффин нахмурился, отчего шрам возле глаза стал еще более заметным.

— Случилось? Ничего не случилось. Просто я приехал, чтобы жениться на вас.

— Понятно. — Сострадание мгновенно вытеснила злость вместе с яростью. — И это после выдвинутых мной условий? Что вы должны ухаживать за мной? Вместо этого вы являетесь ко мне в таком виде.

Гриффин опять оглядел ее с головы до ног и с усмешкой посмотрел ей в глаза.

— Если вам так хочется говорить о внешнем виде...

От возмущения Розамунда потеряла дар речи. Он еще смеет намекать на ее наряд, пусть и несколько легкомысленный, и даже пытается тем самым поставить ее в невыгодное положение. Впрочем, разве можно было ожидать от него джентльменского поведения.

Розамунда густо покраснела, но старалась сохранять самообладание и вежливость. Она высоко подняла голову и посмотрела ему в лицо: посмотрим еще — кто кого.

Гриффин тряхнул головой, как бы избавляясь от чего-то внутри, что мешало ему, и, помедлив, сказал:

— Вы едете со мной в Корнуолл, там мы поженимся. Вот и все. Собирайте вещи, сундуки, можете взять с собой компаньонку или подругу, кого хотите, но через два дня мы должны выехать.

От такой наглости Розамунда рассмеялась.

— И это все, что вы хотите мне сказать? Вы весьма красноречивы. Ведь вы до сих пор даже не удосужились предложить мне, как положено, руку и сердце.

От досады или от нетерпения Гриффин заскрежетал зубами, отчего его ссадина стала еще более багровой и страшной, а шрам возле глаза, побелев, стал очень заметным.

— Позвольте вам напомнить, миледи, что мы уже несколько лет помолвлены. Или вы намерены разорвать нашу помолвку?

— Конечно, нет. Уэструдеры всегда держат данное слово. Но, дорогой лорд Трегарт, вы три года хранили молчание: я уже начала думать, что до конца жизни останусь девственницей. Полагаю, что вы должны открыто выказать сожаление или по крайней мере воодушевление: сами понимаете, вести себя соответственным образом, как говорится, положение обязывает. Если ваше намерение жениться на мне неизменно, вы должны согласиться на мои условия.

Гриффин заворчал. Вопреки его заверениям, что в подобной спешке не было никакой необходимости, глядя на него, чувствовалось, что он что-то скрывает. Она подозрительно посмотрела на него:

— Хотя бы объясните, почему надо так спешить.

На такой вопрос было много правильных и красивых ответов, например: «Дорогая Розамунда, я тщетно боролся со своей страстью к вам. Не могу больше жить без вас», — или «Моя дорогая, я тяжело болел все эти годы, поэтому не мог просить вас быть рядом в моем несчастье. Но теперь я выздоровел и мы можем быть вместе».

— Из-за моей сестры, — прямо ответил он. — Моей сестре этой весной предстоит выйти в свет. Ей нужна наставница, которая помогла бы в этом. Вы вполне можете это сделать.

Внутри Розамунды что-то оборвалось, но тут же с новой силой вспыхнул гнев. Какая прозаичная причина, нелестная для нее и для ее тщеславия. Как могла она столь наивно надеяться на что-то лучшее, более значительное?!

Спрятав гнев и обиду, она заставила себя вежливо улыбнуться и обронила:

— Понятно.

Смутно припомнилась неуклюжая долговязая девочка-подросток, которую она мельком видела во время своего единственного посещения Пендон-Плейс. Бедняжка, должно быть нелегко ей пришлось, ведь росла она под присмотром этого грубого и неотесанного невежи. Конечно, она приложит все усилия: у сестры Гриффина непременно будет успешный дебют.

Но сначала пусть Гриффин предложит ей за это достойную цену.

— Неужели, — Розамунда подошла к нему, — я не ослышалась? Я вам нужна?

Гриффин разозлился.

— Да, нужна. Черт побери.

Она уже не обращала внимания на его грубость.

— Ну что ж, в таком случае вам придется играть по моим правилам. Вы должны выполнить все, что я требовала и должным образом начать ухаживать за мной.

Он хотел было возразить, но она опередила его:

— Давайте все уточним, вы не против?