Гриффин обернулся и от неожиданности не просто встал, а едва не вскочил с места. В отличие от дочери волосы у нее были темные, что же касается остального — черты лица, ярко-синие глаза, — во всем отмечалось поразительное сходство с Розамундой. Они были настолько похожи, что от волнения у Гриффина сердце забилось быстрее.

Увидев гостей, вошедшая женщина явно удивилась.

— Эндрю, какой сюрприз!

Голос у нее был ниже, но приятного бархатистого тембра.

— Я тоже рад видеть вас, Нерисса, — поклонился Лидгейт.

Протянув ему руки, она жеманно произнесла:

— Что же привело вас ко мне? Раньше вы приходили только ради... — Она недовольно и презрительно посмотрела на Гриффина. — Я вижу, вы не один.

Лидгейт слегка пожал пальцы маркизы, точнее, дотронулся и любезно улыбнулся, однако взгляд оставался холодным.

— Не сомневаюсь, что слуга доложил, тем не менее позвольте представить — Гриффин Девер, лорд Трегарт.

У маркизы был такой вид, как будто впервые слышит это имя. Лидгейт шумно вздохнул.

— Нерисса, он помолвлен с вашей дочерью. Легким взмахом руки он показал на маркизу: — Трегарт, леди Стейн.

Удивление маркиза было настолько велико, что она даже не отреагировала на поклон Гриффина.

— Кто? Он? И за него должна выйти моя дочь? Энди, о чем только думает Монфор? Я ведь приняла его за вашего грума.

Лидгейт мягко заметил:

— Вы ошиблись.

Бестактность маркизы нисколько не задела Гриффина: он давно уже привык к тому впечатлению, какое производила на людей его внешность.

— Вам больше нечего сказать, мадам? В таком случае я хочу видеть мою будущую жену. — Он ухмыльнулся. — Почему бы вам не подняться наверх и не пригласить ее сюда?

Маркиза от возмущения едва не потеряла дар речи.

— Вы... вы смеете указывать мне в моем доме?

— Это не ваш дом, Нерисса, — заметил Лидгейт, уставившись на свои полированные ногти. — И это вам известно.

— Да будет вам также известно, — подхватил Гриффин, — ваш сын, маркиз Стейн, сам пригласил меня.

— О, он пригласил вас?

На лице маркизы появилась и исчезла странная гримаса.

Она внимательно оглядела Гриффина, явно изучая его, и по ее губам скользнула кислая улыбка, словно она выпила уксуса.

— Как это любезно с его стороны, — усмехнулась она. — Конечно, вы само совершенство. Как это я сразу не заметила? Видимо, на меня нашло затмение. — Она перевела взгляд на Лидгейта: — А вас, дорогой Энди, Ксавье тоже направил ко мне? — выдохнула она. — Какой же он чуткий и заботливый сын. Надо будет непременно его поблагодарить.

Пристально посмотрев на Лидгейта словно змея, стерегущая жертву, леди Стейн взмахнула рукой, чтобы привлечь к себе внимание Гриффина:

— Вы можете подняться наверх. Передайте Франсуа: пусть заканчивает, сегодня он больше не нужен.

— Черт, кто такой этот Франсуа? — тихо пробормотал Гриффин.

На ее губах заиграла сладкая до приторности улыбка.

— Эндрю развлечет меня. Вы не против, мой дорогой?

Розамунда терялась в догадках, почему так долго нет матери. Внезапно появившийся лакей, настоящий красавчик, пошептался с ней о чем-то, но о чем именно — Розамунда не смогла расслышать из своего дальнего угла.

Не сказав ни слова, маркиза куда-то ушла. Как хорошо знала Розамунда, она могла задержаться надолго, даже на час.

Розамунда настолько устала, что с трудом удерживала в руках вазу: ей казалось, еще чуть-чуть — и ваза выскользнет из ее онемевших пальцев.

— Мне надо выйти, месье, — наконец-то решилась Розамунда. — Мне...

Она осеклась, не веря своим глазам: в дверях стоял Гриффин Девер. От неожиданности ваза выскользнула из рук и с грохотом разбилась на мелкие кусочки.

— Ах!

Она машинально потянулась к осколкам разбитой вазы, но в следующий момент вспомнила, во что одета: прозрачный газ и легкий муслин лишь слегка прикрывали ее грудь и ноги. Торопливо схватив пеньюар со спинки кресла, она прикрылась им.

Издав возмущенный крик, еще не понимая, что происходит, художник обернулся к дверям, чтобы узнать, кто осмелился помешать ему.

Его взгляд поднимался все выше и выше, пока с губ не слетел удивленно-испуганный возглас:

— Боже.

— Вон.