— А что, если я откажусь уехать?

Майлз криво улыбнулся.

— Почему-то мне кажется, что ты не захочешь услышать, каковы будут последствия.

— И все-таки?

Брат подался вперед, неотрывно глядя в ее раскрасневшееся личико.

— Я воспользуюсь деньгами дедушки Томаса, чтобы отвезти маму в Бостон, где без проблем найду себе место преподавателя. Я знаком с некоторыми влиятельными пожилыми джентльменами, которые не станут терять времени даром и примутся развлекать нашу красавицу мать. Вполне вероятно, что в самом скором времени она вновь выйдет замуж, оставив эти, — он мотнул головой, имея в виду дом и все, с ним связанное, — «неприятные воспоминания» в прошлом. Я имею право на собственную жизнь. Если это означает, что я буду вне пределов досягаемости и не смогу исполнять обязанности доверительного владельца, так тому и быть. Кроме того, я продам полоску земли вдоль Сабины, чтобы пополнить свой кошелек. Обещаю тебе, Мэри, что, если ты не согласишься со мной, я поступлю именно так.

Мэри медленно разжала руки - до нее дошло, какой властью обладает брат. Это были не пустые угрозы. Майлз нашел выход. Очень тонкая нить, связывающая его с Сомерсетом, отцом и сестрой, не позволяла ему пойти ва-банк и увезти мать в Бостон. Он понимал, что, если Мэри будет управлять плантацией одна, пусть даже с помощью Лео, это будет означать конец Сомерсета. Отъезд матери навсегда опозорит их. Это лишь подтвердит досужие домыслы о том, что Вернон Толивер и впрямь нечестно обошелся с супругой, завещав свою собственность дочери.

Майлз вновь откинулся на спинку кресла, сунув большие пальцы рук в кармашки жилета.

— Итак? — осведомился он, самодовольно приподняв бровь.

Но Мэри была еще не готова капитулировать.

— Ты и так волен продать полоску земли вдоль Сабины. Что мешает тебе это сделать?

Несколько мгновений Майлз хранил молчание.

— Желание отца, чтобы я сохранил ее для своего сына.

На глаза Мэри навернулись слезы, и контуры предметов стали расплывчатыми.

— Майлз, что с нами случилось? Мы же должны быть счастливы.

— Плантация, вот что с нами случилось, — ответил брат, поднимаясь из-за стола и давая понять, что разговор окончен. — Плантация - проклятие для всех, кто одержим ею, Мэри. Так было всегда, и я склонен думать, что так будет и впредь. Патологическая страсть к земле вынудила такого хорошего человека, как наш отец, лишить наследства любящую жену и расколоть семью пополам.

Мэри обошла вокруг стола и взглянула на брата полными слез глазами.

— Майлз, я очень сильно люблю тебя и маму.

— Знаю, крошка Мэри, и я тоже скучаю по тому, как мы жили раньше. Особенно мне не хватает моей маленькой сестренки. Ты была нам очень дорога.

Слезы хлынули ручьем.

— Была?Вот так... в прошедшем времени?

— Видишь ли, все дело в том, что ты... чересчур Толивер.

— Раз это недостаток?

Майлз вздохнул.

— Тебе известно мое мнение на этот счет. Будет очень плохо, если тебя коснется проклятие, о котором в своем письме упоминал папа.

— О каком проклятии ты говоришь?

— Оно касается воспроизведения потомства. Тем, кто владел Сомерсетом, не везло с продолжением рода, — сухо пояснил Майлз и повернулся, чтобы взять с полки переплетенный в кожу тяжелый том. — Ты сама можешь прочесть об этом. Это альбом с фотографиями и генеалогическим древом. Я нашел его в бумагах папы. Прежде я даже не подозревал о его существовании. А ты?

— Нет, папа никогда не говорил мне о нем.

Мэри прочла заглавие на обложке: «Толиверы. Семейная история, начиная с 1836 года».

— Папа боялся, что, завещав тебе землю, он обрекает тебя на бездетное существование. То есть либо у тебя вообще не будет детей, либо они проживут недолго. До нашего появления плантацию всегда наследовал только один выживший Толивер, но кто знает? Наша молодость еще не закончилась. — В глазах у Майлза появилась насмешка. — Дедушка Томас был единственным наследником своего поколения, папа — своего. Прочти эту книгу, и ты поймешь, что имел в виду отец... и чего боялся.

Мэри охватило дурное предчувствие. Ей никогда не приходило и голову, что дед и отец были единственными выжившими представителями клана Толиверов и продолжателями рода. У каждого из них было несколько отпрысков, сейчас уже умерших. И где хранился этот альбом столько лет? Или отец намеренно не показывал его ей - законной наследнице семейного достояния?

Майлз холодными пальцами приподнял ее подбородок.

— Ну, — негромко спросил он, — ты поедешь в Беллингтон?

Мэри с трудом выдавила:

— Да.

— Хорошо. Значит, с этим покончено. — Он поправил манжеты и вернулся за стол, давая понять, что разговор окончен.

— Люси говорит, что Беллингтон-холл тебе понравится, — заметил он, когда Мэри уже подошла к двери.

Она обернулась.

— Кто такая эта Люси?

— Она не такая красивая, как ты, если ты это имеешь в виду.