Упоминание о единственной здоровой руке отца неизбежно должно было вызвать у Рэйчел сочувствие - и вызвало, естественно. Вторую руку отец повредил во время аварии на буровой еще до ее рождения.

— Я могу продать часть земли, — сказала она, — и отдать деньги папе.

— Он не возьмет их. Разве я не объяснила тебе почему? Сомерсет должен достаться ему целиком и полностью, как и обещала тетка Мэри.

Рэйчел прижала пальцы к раскалывающимся от боли вискам.

— Как и когда... я должна уйти и не мешать ему?

Элис придвинулась к ней.

— Тебе надо отойти в сторону сейчас - прежде чем она перепишет завещание. И ты сделаешь это, разрушив надежды тетки Мэри. Скажи ей, что ты утратила интерес к земледелию и больше не желаешь получить диплом агронома.

— Ты хочешь сказать... — Но слова матери не допускали двойного толкования. — Отказаться от летних поездок в Хоубаткер? Порвать с тетей Мэри и дядей Олли? Больше никогда не видеть Сасси, и мистера Перси, и Амоса... и Матта? Но они - моя семья!

Еще один сильный удар ладонью по столу.

— Мы– твоя семья, Рэйчел, - твой папа, Джимми и я. Твой дом здесь, а не в Хоубаткере. Мы– люди, о которых ты должна думать в первую очередь.

Рэйчел опустила голову. Ей нечем было дышать. Она вонзила ногти в штанины джинсов.

— Я знаю, это большая жертва, — сказала мать, убирая ее волосы с лица, как делала всегда, собираясь отругать. — Но ты никогда не пожалеешь о ней, особенно когда увидишь, как твой отец хоть раз в жизни наслаждается маленькими радостями. Ты никогда не пожалеешь о том, что поступила правильно.

Девочка подняла голову.

— А мой садик? Я должна буду отказаться и от него?

Элис метнула на дочь умоляющий взгляд.

— Так будет лучше, милая. Это единственный способ убедить твоего отца в том, что ты отказалась от мысли стать фермером. Иначе он не поверит. Он будет настаивать на том, чтобы и дальше возить тебя в Хоубаткер.

Сердце у Рэйчел оборвалось. Отказаться от своего сада? Убрать проволочный забор и позволить кроликам погубить его? Позволить сорнякам и бермудской траве пробиться сквозь грунт, который она удобрила, сделав плодородным, уничтожить ровные аккуратные ряды, лишив ее места, куда она так спешила после школы? Но самое ужасное заключалось в том, что ей предстояло солгать тете Мэри, заставив ее поверить, будто Рэйчел больше не интересны ни она сама, ни дядя Олли... что ей наплевать на Сомерсет, Хоубаткер и наследство Толиверов.

Мать сочувственно погладила ее по руке. Рэйчел тупо следила за ее движениями и вдруг заметила, как огрубели от работы ладони Элис. Она впервые осознала, что именно эти руки следят за тем, чтобы семья была сыта и здорова, чтобы их одежда была опрятной, чтобы в доме было безукоризненно чисто, - и всем прочим, что они делают для того, чтобы их бедность не бросалась в глаза. Этим рукам редко приходилось держать обновку. Все, сэкономленное сверх их жалкого семейного бюджета, доставалось мужу и детям.

— Я ничего не прошу для себя, милая, — сказала Элис. — Я прошу ради твоего отца.

— Я знаю, мама. — Рэйчел поднесла огрубевшую руку матери к щеке. Сентябрь едва начался... Ей предстоит пережить еще целый учебный год, а потом еще один, и еще... Она встала и, пока и легких у нее еще оставался воздух, улыбнулась матери, с надеждой глядевшей на нее. — Я сегодня же напишу тете Мэри и дяде Олли, что передумала, что я больше не хочу быть фермером и никогда не приеду в Хоубаткер.

Папа, что ты здесь делаешь?

Рэйчел подняла голову, с удивлением глядя на отца. Он неожиданно появился возле ее стола в окружной библиотеке, где она заполняла заявление на поступление в Техасский технологический университет. В разделе «Желаемая академическая степень» она напечатала: «Еще не определилась». Сегодня был четверг, и обычно в это время отец отдыхал дома.

— Твоя мать сказала мне, что ты здесь, — ответил Уильям. На нем были сандалии, а не его обычные туфли на шнурках со стелькой-супинатором, которые он надевал, чтобы легче было стоять весь день за прилавком. — Я посчитал, что должен сказать тебе сам...

— Сказать мне что? Что случилось?

— Милая... — Уильям придвинул стул вплотную к ее столу, сел и взял ее за руку. — У меня плохие новости о дяде Олли. Сегодня утром он умер от сердечного приступа. Я сейчас еду в Хоубаткер. Зак разрешил мне взять пару дней в счет отпуска, чтобы присутствовать на похоронах.

Рэйчел испуганно прикрыла рот ладонью. Ее глаза наполнились слезами. Дядя Олли - милый, замечательный человек - умер? Она не видела его уже три года - целых три - года, в течение которых могла бы копить воспоминания, чтобы запомнить его на всю оставшуюся жизнь. Она спросила: