Семьи казаков были вынуждены, по приказу императрицы Екатерины, к тому времени уже много лет как почившей, оставлять свои обжитые места, переезжать к южным границам Государства Российского, чтобы оказывать помощь народам Кавказа в их национально-освободительной борьбе с турками. Через реку Ходзь была организована переправа русских войск, на левом берегу (ныне круглый бугор) была сооружена крепость. Таких крепостей на территории Кавказа было много. Вокруг них возникали поселения. На одном из холмов жили турки со своими семьями, на другом – семьи казаков. Их разделяла маленькая речушка Беденок, к которой ходили за водой. Иногда можно было наблюдать такую картину: с одного берега к речушке спускалась грациозная турчанка с кувшином на голове, а рядом с ней шел с ружьем и кинжалом на поясе турецкий воин, с другого берега за водой направлялась полногрудая широкобедрая казачка с коромыслом на плечах, а рядом вышагивал лихой казак с шашкой наперевес. Всего три-четыре метра отделяли их друг от друга, но был подписан договор, и они мирно сосуществовали рядом. Через некоторое время турки все же покинули эти земли.

К 1861 году поселение вокруг крепости на левом берегу реки Ходзь заметно разрослось и стало называться станицей Переправной. Первые поселенцы – казаки – имели право обрабатывать землю, но главной их задачей была все-таки сторожевая служба. Казак обязан был иметь в постоянной готовности оружие, лошадь и сбрую. Не были исключением и семьи Байковых и Ткаченко. Наталья Байкова происходила из знатного графского рода, была воспитана мамками, няньками и французом-учителем. Своего будущего мужа Николая она встретила в Санкт-Петербурге на балу. Они полюбили друг друга с первого взгляда. Вся родня была против этой любви: молодой лейтенант был незнатного рода и небогат. И тогда влюбленные, не задумываясь о последствиях, решились на безрассудный поступок: они убежали на Кавказ к месту службы Ивана. А вскоре им пришлось переселиться в станицу Переправную. Уверенная, что «с милым рай и в шалаше», Наталья поменяла богатую жизнь в светском обществе на скромные условия в далекой глубинке. Спустя три года родные Натальи нашли беглецов. Родители не сумели простить дочери замужество с «неподходящим» парнем, но передали с управляющим приданое Натальи. Материальная помощь пришлась молодой семье как нельзя кстати. Байковы зажили привольнее, хотя образ жизни остался прежним: Наталья занималась воспитанием детей, а Николай трудился с работниками на полях.

В семье Ткаченко все было проще. Выходцы из Запорожской сечи, они верой и правдой служили царю и Отечеству. В Переправную они переехали с Полтавщины.

Жизнь в станице протекала спокойно и размеренно. Уже к началу двадцатого века в станице было восемь мельниц, несколько магазинов, мыловарня, кожевенная мастерская. Росла и численность населения. У Натальи и Ивана Байковых было четверо детей и уже подрастали внуки. Семья стала настолько многочисленной, что отпала необходимость в наемных рабочих. Все дела по дому и в поле делали сообща, весело и дружно. А у Ткаченко детей было шестеро – два сына и четыре дочери. Свои земли они тоже обрабатывали сообща. Несмотря на то, что эти две семьи жили в разных концах станицы, их земельные наделы были рядом. Очень часто во время полевых работ они встречались друг с другом. Так и случилось, что Ивану Ткаченко приглянулась трудолюбивая и шустрая Евдокия – внучка Натальи Байковой – очень на нее похожая. А девушке в ту пору было всего-то тринадцать лет. С каждым днем она расцветала и нравилась ему все больше и больше, но смелости подойти и объясниться ему не хватало. Три года Иван томился, ждал, пока Дуня подрастет, повзрослеет. Неожиданный случай помог влюбленному.

В предгорье Кавказа пришла весна. В полдень солнышко уже припекало, как летом. В один из таких солнечных дней Дуня с подружкой пасла быков. Но какие там быки, когда тепло, травка зеленеет, цветут цветы и рядом есть замечательная горка, с которой можно прокатиться, подложив под себя холщевое платье. За этой забавой девушки про быков и думать забыли. А те спокойно пошли туда, где еда была повкуснее – невдалеке зеленели дружные всходы озимой пшеницы на поле, принадлежащем семье Ткаченко. Иван, обнаружив быков на поле, погнал их к дому хозяев. По казачьему закону, семья Байковых должна была компенсировать нанесенный ущерб. Тем временем Дуняша обнаружила пропажу быков. Испуганная девушка обежала всю округу, но злосчастные животные как сквозь землю провалились. Когда начало темнеть, она понурая побрела домой. Ей страшно было даже представить, что ее ждет. А дома девушку уже поджидали разгневанный отец с вожжами в руках и Ткаченко Иван. Николай, увидев дочь, пошел ей навстречу, наматывая вожжи на руку. Но не успел он и слова произнести, как между ними встал Иван: «Не надо, не бейте! Отдайте лучше ее за меня замуж». Отец, не ожидавший такого поворота событий, остановился и задумался, потом засмеялся и спросил: «Ну что, Дунька, пойдешь за Ивана замуж?» От неожиданности Евдокия оторопела. Выбор у девушки был небольшой, вожжи отца или замужество. В голове пронеслось: «Иван непьющий, работящий, по улицам не шастает, семья опять же хорошая. Уж лучше замуж». И девушка дала согласие.

Тяжкие испытания

Наступили времена, когда мир перевернулся и встал с ног на голову. Для одних это было время радостной победы над самодержавием, время обретения власти, о которой раньше и не мечталось, время возвышения над теми, кто еще недавно был знатен и богат. Эти люди решили силой взять то, что ни по праву, ни по божьему закону им не принадлежало. Какой там божий закон, если само существование Бога было отвергнуто ими. Для других настала тяжелая година: люди потеряли все, что нажили веками. Не обошла беда стороной и казаков. Всегда работящие и зажиточные, они были защитниками Государства Российского, а превратились во врагов народа и подверглись немедленному выселению с обжитых мест. Многих отправляли с детьми на Ставрополье и в Калмыкию, других – в лагеря.

К тому времени у Ивана и Евдокии Ткаченко подрастали три сына. Старшему Василию было десять лет, среднему Михаилу – шесть, а младшему Андрею только три годика. Их поставили перед выбором: вступить в колхоз или отправиться в лагеря. Других вариантов не было. Предложение вступить в колхоз Иван сразу же отверг, за что был посажен с другими селянами в районную тюрьму. Евдокия осталась с детьми дома, но ненадолго. Через три дня сосед Осадчий Филипп, придя в дом Ткаченко, увидел, что Евдокия разматывает полотно из конопляного волокна, собираясь сшить ребятишкам рубашки. Ткань была грубая, из нее редко шили. При обыске забрали все, и этот отрез был единственным, что женщина сумела спрятать. Евдокия и представить не могла, что кусок этой злополучной ткани по «милости» соседа отправит ее на долгие годы в лагеря. Тем же вечером ее арестовали. Дети кричали так, что только каменное сердце могло не дрогнуть, но, видно, у людей, отнимавших у детей мать, были каменные сердца. Детей не просто оставили без матери и отца, их выгнали на улицу, а дом заняли пролетарии. Дети летом спали в лесу, а зимой – либо в чужом сарае, пока не видели хозяева, либо, если повезет, в стоге сена.

Судьба распорядилась так, что Иван и Евдокия попали в одну тюрьму в Архангельской области. Начальник тюрьмы, как ни странно, был из бывших дворян. Он, опросив вновь прибывших, выяснил, что бабушка Евдокии была знатного происхождения и жила в Петербурге. К тому же он знал, что Евдокия – мать троих детей, а у него недавно умерла жена, и он один воспитывал годовалого сына. Поэтому начальник тюрьмы предложил казачке быть нянькой его сына и позволил свободно передвигаться по городу.

Евдокия, недоедая сама, собирала нехитрые посылки своим детям: несколько кусочков сахара, сухарики, кусок мыла, собственноручно сшитые штанишки и рубашки детям – все что могла она приберегала для своих мальчиков в надежде, что это поможет им выжить. Эти «богатства» Евдокия отправляла бездетной старшей сестре своего мужа – Насте, чтобы та отдала их детям. Но не тут-то было!!! Посылки Настя получала исправно. Вещи детям она бросала через забор, а продукты, которые удавалось собрать несчастной Евдокии, ела сама. Голодающих племянников она и на порог не пускала, а наоборот, гнала их от своего дома.