Кассандра плотнее сжала губы. Как мама любит шокировать!

Доктор Оливия Эрскин бестрепетно бросала вызов общепринятым установлениям — именно так называл эту ее манеру отец Кассандры, — и молодая женщина ответила единственно разумным образом:

— Да, мама. Он прекрасно знал, где располагается нужная точка и что надо делать, когда до нее доберешься.

На самом деле Томасу не часто доводилось видеть ее в состоянии полного блаженства. Щеки Кассандры вспыхнули, но мысль, что мать ее одобряет, принесла некоторое удовлетворение.

Оливия улыбнулась:

— О, знаменитая магия нежного, утонченного массажа!

Временами Кассандре хотелось знать: каково это — иметь сдержанную мамашу преклонного возраста? Она отодвинула чашку.

— Тема, конечно, весьма занимательная, но, боюсь, мне пора идти. Я должна увидеться с мистером Доудсвеллом. На прошлой неделе я завезла ему папку с рисунками, которые он любезно согласился просмотреть и оценить с профессиональной точки зрения.

— А как дела в галерее? После того нелепого приема, который он устроил Уистлеру… — Оливия щелкнула языком. — Когда я думаю о том, насколько твои работы смелее по сравнению со скромным маленьким портретиком его матери, у меня невольно возникает надежда, что Доудсвелл одумается и предоставит тебе место в галерее.

— Да ладно, мама. Пусть делает что хочет. Будешь мне позировать? Может, в наклонной позе — «Нагая Оливия»?

Оливия едва не поперхнулась печеньем.

— Надо сказать, что твой отец всегда восхищался моим задом.

Кэсси натянула перчатки.

— Если когда-нибудь надумаешь оставить медицину, обещай, что не станешь заниматься художественными выставками. Ты в два счета разделаешься со всеми владельцами галерей на Бонд-стрит.

И, послав матери воздушный поцелуй, Кассандра вышла из комнаты.

Зено выбрался наконец из знаменитого борделя и, чтобы развеять дурное настроение, решил пройтись пешком. Он направился к Пиккадилли-серкус, где было легко найти кеб.

После нескольких лет работы в полиции у человека появляется чутье. Что-то в этом маленьком инциденте с Китти заставило его насторожиться. Казалось, он поднес спичку к динамиту. На перекрестке Хеймаркет и Шефтсберри Зено втянул в себя закопченный воздух и заметил, как из кеба выходят пассажиры.

— Уайтхолл, номер четыре.

— Станет вам в два шиллинга.

Зено бросил на возницу мрачный взгляд.

— Это вдвое против обычной цены. Побойтесь Бога!

— Такое время суток. Кебы нарасхват.

Черт возьми, чистый грабеж. С тех пор как начались работы по расширению подземки, кебмены превратились в настоящих грабителей с большой дороги.

Зено раздраженно откинулся на жесткую кожаную спинку сиденья. Последнюю группу бомбистов он ловил восемнадцать месяцев. Еще полгода прошло до обвинительного вердикта и приговора. В нескольких случаях его дела против известных заговорщиков так и не дошли до суда — не хватило доказательств, чтобы представить их королевскому прокурору. Папки с ними отправились в архив, и сейчас Зено рвался как можно скорее вернуться к себе в офис и стряхнуть с них пыль.

Кеб остановился. Зено бросил вознице две бумажки, кивнул постовому у дверей и, перепрыгивая через ступеньки, помчался наверх.

Пожилой уборщик поставил метлу и, почтительно коснувшись козырька фуражки, спросил:

— Начинаете что-то важное, инспектор Кеннеди?

— Кто знает, Берт.

И, бормоча себе под нос, он повернул к архиву и выбрал там несколько папок. У себя за столом порылся в первой из них и нашел лист, озаглавленный «Кровавая четверка». За несколько лет туда добавлялись и вычеркивались имена самых разных людей.

Эндрю Хингем, лорд Деламер.

Зено повернул лист, чтобы прочесть торопливую надпись на полях: «Возможный источник финансирования бомбистов?» Дальше еще одна строчка: «Похоже, он выступает за ирландское самоуправление?»

— Привет.

Зено узнал голос одного из детективов.

— Льюис, ты работал над этим делом вместе со мной. Не помнишь ничего интересного про лорда Деламера?

— Ирландский пэр, в Англии у него тоже есть титул. По-моему, граф Лонгфорд, но проверь на всякий случай. — Рейф прислонился к дверному косяку. — Припоминаю, что тогда его подозревали в связях с американской группой ирландских анархистов. Кажется, с «Кланом-на-Гаэль».

Зено вчитывался в собственные заметки, испещренные вопросительными знаками.

— Что, если целью Деламера является кровавая революция в Ирландии? Полный разрыв с Англией? Может, он стремится посеять ужас во всем Лондоне, включая лордов и членов парламента?

— Да, поддерживай смуту среди местных, и закон о самоуправлении никогда не пройдет. — Молодой детектив потер подбородок. — Да, Зак, интересно. — Он выпрямился. — Но я тороплюсь. Надо встретиться с Флинном.

— В «Восходящем солнце»?