— Тише. Кульминация.

И кульминация наступила. Мощная, похожая на взрыв.

— По крайней мере истерия у этой дамы излечена. И все благодаря доктору Свифту.

Сгорая от любопытства, Кэсси прошла вслед за матерью в небольшой кабинет в дальнем конце помещения.

— Ты сказала «доктор Свифт»? А что случилось с доктором Харджети? И кто такой этот доктор Свифт? У него есть диплом, мама?

Оливия ухмыльнулась:

— Доктор Свифт — это не «кто», а «что». Новый электрический вибратор.

В уютном кабинетике, где царил вечный беспорядок, мать взяла со спиртовой горелки чайник и наполнила его водой.

— Знаешь, что сделал Стэнли Харджети после того, как я купила себе эту бунзеновскую горелку? За большие деньги приобрел набор марганцево-цинковых элементов — батарей Лекланше.

Кэсси поджала губы, но не сдержалась и сдавленно фыркнула. Ей приходилось встречать скандальную рекламу на последних страницах женских журналов. И вот столкнулась с этим воочию.

— О Господи, значит, он заполучил аппарат для лечения женской истерии.

— А еще электрический вибратор является действенным средством при артрите, мышечных спазмах и бессоннице. — Оливия хмыкнула. — Но наиболее эффективен он для снятия перевозбуждения у женщин. Теперь его практика процветает. Дамы являются к нему дважды в неделю… конечно, если доктору удается найти для них помещение.

— Но я надеюсь, не каждая леди столь эмоциональна, как эта его последняя; пациентка?

Она сняла стопку книг с уголка стола, чтобы мать смогла поставить на него поднос.

— Слава Богу, нет, хотя у меня на этот счет есть собственная теория. — Оливия сбросила с потертого кресла жестянку из-под кошачьего корма. — Тут имеется любопытное совпадение. Вступив в партнерство с доктором Свифтом, Стэнли перенес половину своей практики в больницу. Полагаю, особо возбудимая пациентка может произвести слишком много шума в его роскошном кабинете на Харли-стрит.

Однако Кассандра больше не могла держать в себе собственные новости. Она едва не дрожала от нетерпения.

— Должна сообщить тебе, что сегодня утром поверенный телеграфировал о прекрасном известии. По моему указанию на мое имя была оформлена аренда небольшого дома — это таунхаус — поблизости от Белгрейвии.

Оливия замерла, не донеся лимонное печенье до рта.

— Ну что же, дорогая, думаю, пора. Я больше всех буду рада, когда ты сбросишь это вдовье облачение и вернешься к живописи. У тебя талант, Божий Дар…

— …и не расточай его попусту, — в один голос с матерью продекламировала Кассандра. — Тебя порадуют мои планы. В этом году я планирую выставки в Лондоне и Париже. — Она вздернула подбородок. — Я собираюсь сосредоточиться на искусстве, и больше ни на чем!

Смерть мужа была для нее нежданным и тяжелым ударом, но в то же время дала шанс начать жизнь сначала.

— Я не допущу; чтобы вокруг снова вились матримониально настроенные джентльмены и погубили все мои амбициозные планы.

На этот раз она не изменит своему предназначению. То, к чему она стремится больше всего на свете, будет принадлежать ей. Она станет достойна прилепившейся к ней клички «импрессионистка». Мэри Кассатт со своим «Ребенком в соломенной шляпе», Клод Моне с «Женщиной с зонтиком», Эдгар Дега с «Танцовщицами в баре» и Кассандра Сент-Клауд с… с чем? Она унеслась мыслями в мир сверкающих красок и живописных мазков и почти не слушала рассуждения матери.

— …когда станет известно, что молодая вдова поселилась в собственной резиденции?

— Ну разумеется. Все сочтут, что у меня появился любовник. — Кассандра пожала плечами. — Пусть думают что хотят. Мне безразлично.

— Понятно, — усмехнулась Оливия. — Значит, свобода, Кэсси? И когда все это произойдет?

— Я начну перебираться завтра. Моя бесценная компаньонка, тетя Эсми, покидает Росслин-Хаус. Едет в деревню ухаживать за больной сестрой. — Кэсси поставила чашку на стол и широко улыбнулась. — Все складывается чудесно. Я сумею убежать от родни мужа.

— Я бы сказала, что после шести месяцев брака и двух лет вдовства это будет только справедливо. — Мать Кассандры выразительно закатила глаза, потом ее голос смягчился: — Ты выполнила свой долг, дорогая.

В комнате наступила тишина, словно обе женщины вдруг осознали, что разрыв с семьей покойного мужа Кассандры стал реальностью. Затем, отхлебнув чаю, Оливия с улыбкой заглянула в глаза дочери.

— Я была приятно удивлена, что ты узнала звуки сексуального удовлетворения, дорогая. Хочется верить, что при жизни Томас умел доставлять тебе удовольствие.