— Я…

— Помолчи уж, горе моё! — поморщился Вирлисс. — Ты на себя посмотри. Столько энергии выплеснул! Как восстанавливаться будешь?

— Магия… она сама по себе восстановится… — прошептал Эет, пробуя улыбнуться. — Скоро. Она же от… филактерии… А внешность… да богиня с ней. Я её всё равно потерял бы. Раньше, позже…

Улыбка проскользнула только в голосе. Губы не подчинились.

Эет их совсем не чувствовал.

Вирлисс отвернулся.

— Смотрю я на тебя и на нашего приятеля — и понять не могу, чем вы отличаетесь, — мрачно буркнул он. — Это ж надо до такого маразма… За одно заклятие полностью потерять человеческий облик! Так, возможно, у тебя ещё год был бы… Год!

— Вир… Я не мог остановиться… — Эет сжал руку друга костяшками пальцев, затянутыми в перчатку. — Прости, я не мог!

— Всё ты мог! — резко ответил Вирлисс, оборачиваясь. — Не хотел — точнее. Ты себе можешь врать, а мне не надо! Лич хренов… Чего ты добился?

— Как — чего? — Эет сел на пол, обхватив колени руками. — Теперь мы сможем побеседовать с нашим другом. Кстати, его Таривил зовут.

— «Таривил»… — искривив губы, передразнил Вирлисс. — Я сомневаюсь, что оно того стоило!

— Как?… — опешил Эет. Отчаянно хотелось моргать, настолько полно было изумление… но он не мог! — Как не стоило? Во-первых, сам по себе опыт был интересным, а во-вторых…

— О-о!.. — Вир, закатив глаза, вскочил на ноги. — Конечно же! «Опыт был интересным!» Я слышать этого не могу, особенно на тебя глядя!

— Тогда, может, послушаем нашего приятеля? — в голосе Эета вновь проскользнула улыбка.

Вирлисс только рукой махнул.

— Встать… помоги, — попросил Эет.

Вампир протянул ему руку, и хранитель Храма, сжав ладонь Вира, тяжело поднялся на ноги. Одежда болталась на костях, как балахон.

Лича шатало.

Вирлисс только поморщился, глядя на него.

Эет взял Жезл, подошёл к границе защитного круга и, встав напротив Таривила, негромко произнёс:

— Поднимись.

В глазницах древнего черепа вспыхнул фосфорический свет — в мерцании огненного шара, зажжённого Виром, этот свет казался едва различимым, но спутать его с прежней пустотой было невозможно.

— Подойди, — приказал маг.

Сухо пощёлкивая суставами, остов сделал шаг вперёд и остановился у самой защитной линии.

Эет вскинул Жезл Власти и коснулся наконечником лба Таривила:

— Силой Мортис я скрепляю свою власть над тобой и налагаю на тебя полное повиновение моему слову. Ты, хищная нежить, орудие Мортис Карающей, будешь убивать и нападать лишь по моему приказу. Я пробуждаю твою память! Я пробуждаю твою личность! Да проснётся твоя душа, Таривил!

С кончика Жезла сорвалась зелёная молния и, с треском и вспышками, прокатилась по костям изумрудным пламенем.

Эет опустил скипетр.

Скелет медленно повернул голову, словно рассматривая комнату, а потом вновь поглядел на Эета. Фосфорный свет в его глазницах на миг разгорелся сильнее, но тут же снова ослаб, стал почти незаметным.

— Зачем ты поднял меня, отродье Мортис? — неожиданно прозвучал в тишине хриплый, высокий голос. — Чего ты хочешь?

Вирлисс фыркнул от смеха, но промолчал.

— Я хочу задать тебе несколько вопросов, Таривил, — ответил Эет.

— Нам не о чем разговаривать с тобой, падаль.

— Нет, ну я не могу! — не выдержал Вирлисс. — Мы — падаль. Парень, ты на себя посмотри. Ты сам-то кто?

Скелет горделиво вскинул голову.

— Эльфы — самые совершенные существа Невенара!

— А-а… — глубокомысленно протянул Вир, скрестив руки на груди. Стройный, с ниспадающими по чёрной рубашке серебристыми волосами, он стоял напротив трухлявого остова, облачённого в грязные лохмотья, и являл с ним поразительное по контрасту зрелище. — Ну, если такие, как ты, у вас самые совершенные существа… — ехидно обронил он. — Как хорошо, что здесь — не Невенар! Ты не забыл, что ты на Атариде?

Таривил молчал.

— Послушай, — заговорил Эет. — Не в моих правилах издеваться над зависимым существом. Назови мне только параметры портала меж нашим миром и вашим Невенаром, и я отпущу тебя.

— Нет, — коротко ответил Таривил.

— Я мог бы приказать.

— Так прикажи, — бесстрастно ответил древний остов.

Эет скрестил руки на груди.

— Назови мне параметры портала меж Невенаром и Землёй! — не менее бесстрастно бросил он.