Прежде чем были сделаны последние снимки — Хармони, отъезжающая на своём велосипеде, — счастливая обладательница десятитысячного «Ледокола» дала интервью прессе. Журналисты, должно быть, поверили всему, что сказала эта большеглазая девчушка, а её семье репортажи, появившиеся в газетах на следующий день, показались более чем странными.

Морской Лев, как всегда рано отправившийся в свой офис, читая по дороге газету, узнал, что он не обычный, ничем не примечательный служащий (как он думал в течение многих лет), а высочайшей квалификации эксперт.

«— А где твой папа работает?

— В Сити.

— Что он там делает?

— О, довольно хитроумные трюки! Он занимается балансированием, как мне кажется.

— Балансированием? Ты имеешь в виду бухгалтерским балансом? Понимаю. И он очень умный, да?

— Потрясающе!»

Голубка, как всегда запоздавшая к завтраку, узнала о себе, что страдает каким-то редким недугом.

«— И что твоя мама делает?

— Ничего.

— Ничего? Почему?

— Наверное, неспособна что-либо делать. Она подолгу лежит.

— Лежит? О, она нуждается в отдыхе? Что же с нею?

— Не знаю. Мама всегда была такая.

— Всегда? Вот как? Печально, печально!»

Но Сиамской Кошке досталось ещё больше. Почему-то репортёры неточно расслышали, как произносится её имя. К тому же они, должно быть, неверно истолковали её довольно бессмысленную, с открытым ртом, улыбку, с которой Мелоди ловила любой их взгляд, надеясь, что если она так улыбнётся, то кто-нибудь её сфотографирует. Или, может быть, они просто недопоняли, что сказала Хармони.

«— Значит, это твоя сестра?

— Да.

— Какое у неё необычное имя! Ты так её называешь или у неё есть домашнее имя?

— Я зову её Сиси-дурочка.

— Что? Дурочка? Неужели?!»

Как бы то ни было, но утренняя газета ввергла старшую мисс Паркер в истерику.

Под фотографией Хармони, оседлавшей «Ледокол», она прочла:

Затем следовало описание самого велосипеда и рассказ о загадочной красной звезде на его седле («Интересно, сколько детей сейчас жалеют, что не сделали такого выбора»), и, конечно, упоминалось имя Рыбы-Молота и его магазин.

Но вопли Сиамки были вызваны последними строками:

ГЛАВА 7

Потерянная и обретённая

Несколько дней Хармони почти не вспоминала о носе королевы. Она удобно устраивала Рэкса Рафа Монти позади себя в синий багажник, подоткнув под него лапу, и отправлялась в дальние прогулки. У неё были часы, на которые она часто поглядывала, чтобы вернуться домой заблаговременно и дать Аните вволю попастись и побегать. Волшебная монетка была всегда в кармане старых джинсов, и частенько Хармони нащупывала её: просто удостовериться, что она тут. Но использовать монетку пока не хотелось. Разные идеи возникали у неё в голове насчёт последних трёх желаний, но она не торопилась: впереди было ещё целых три недели летних каникул.

Она как раз вернулась после очередной прогулки, когда ей навстречу вышла трепещущая Голубка.

— Хармони, дорогая, угадай, что произошло!

— Что?

— Тебя покажут по телевидению! Позвонили с Би-би-си и спросили, могут ли они завтра приехать и взять у тебя интервью!

— О нет, мама! И ты согласилась?

— Конечно! И на этот раз я не допущу, чтобы ты появилась перед камерами в этой ужасной одежде! Сегодня же после обеда поедем и купим тебе хорошенькое новое платье.

Хармони ничего не сказала. Взамен она надела свою Никакими Пытками Меня не Заставишь Сделать Этогримасу. Исходя из опыта, миссис Паркер сразу же всё поняла и умерила свои притязания.

— Ну хорошо, тогда какие-нибудь новые джинсы.

— Могу я сама их выбрать?

— Да.

— И новую футболку?

— Да.

— И пару кроссовок? И гетры?

— Гетры! Родная, ты не можешь… Ну ладно.

Итак, вечером следующего дня несколько миллионов телезрителей увидели на экранах своих телевизоров сюжет о маленькой девочке, которой по счастливой случайности достался новый велосипед. Хармони подумывала, не воспользоваться ли носом королевы, чтобы отвязаться от телесъёмки, но всё-таки это было бы нечестно, раз уж она надела свои новые вещи. Так что она стоически выдержала всё интервью.