— В чем ее суть? Организация научного процесса вроде бы остается без изменений. Значит, весь сыр-бор из-за собственности?

— Управление собственностью и исполнение хозяйственных функций — иная задача, чем организация научного процесса. Я руководил аппаратом правительства и администрацией президента, сейчас — Госдумой, но ни тогда, ни теперь я не занимался управлением имуществом и хозяйством. Для этого есть «специально обученные люди», которые умеют наладить работу в этой сфере, не отвлекая специалистов от исполнения их основных обязанностей. По-моему, структура управления, предложенная в последней версии законопроекта, оптимальная.

— Осенью ожидаете разгара страстей?

— Думаю, обойдемся без них. Я только что провел «Открытую трибуну», на которую были приглашены представители академического сообщества, руководство РАН, другие уважаемые в сообществе люди. Работа над законопроектом продолжается, хотя основные его рамки определены. Я не исключаю, что будут еще поправки, и осенью мы из третьего чтения вернем закон во второе, внесем их и тогда примем его окончательно.

— Зачем же было так торопиться, общество будоражить?

— Это было решение Совета Госдумы, поддержанное палатой. Такова процедура. К тому же вы знаете, что были самые крайние позиции — от немедленного отзыва законопроекта до принятия сразу в трех чтениях. Дума вышла на такой график, который устроил всех.

— Вам не кажется, что Дума подчас вносит излишнюю нервозность в общество? Вот приняли закон о запрете мата в СМИ, а теперь кинорежиссер Николай Досталь возмущается цензурой его сериала «Штрафбат», в котором без ненормативной лексики никуда...

— Не могу вмешиваться в творческий процесс, но мне представляется, что достойное художественное произведение можно создать и без мата.

— И что теперь делать с уже имеющимися художественными творениями, содержащими запретные слова?

— Этот вопрос можно дополнительно обсудить и, если действительно необходимо, внести уточнения.

— Дума при принятии законов вообще учитывает мнение того или иного профессионального сообщества?

— Мы всегда ведем такой диалог. Если проблема сложная и мы видим, что ее законодательное решение имеет несколько вариантов и есть разные группы интересов, стараемся найти компромисс. Как, например, в случае с только что принятым антипиратским законом — о защите авторских и смежных прав в отношении кино- и видеопродукции.

— Ой, не надо о грустном! Народ ведь привык скачивать фильмы в Интернете.

— Берусь утверждать, что закон был востребован. Недаром на последнем заседании Совета по культуре мы продолжили работу над следующим законопроектом, который будет регулировать вопросы защиты авторских и смежных прав в иных творческих сферах — музыке, литературе, поэзии. Рассчитываем, что осенью внесем проект в Думу.

— Сейчас много споров вокруг поправок в Гражданский кодекс, запрещающих публикацию личных данных, включая фотографии, без разрешения соответствующего лица. Видите ли вы необходимость в таких поправках и может ли Дума учесть мнение профессионального сообщества и отказаться от их принятия?

— В правотворчестве очень часто приходится искать баланс. В данном случае — между конституционными гарантиями свободы массовой информации и недопустимостью распространения сведений о частной жизни человека без его согласия. Вас же не смущает ни та, ни другая конституционная норма? А закон лишь развивает эти положения. И, конечно, никто не собирается подрывать базовые принципы деятельности СМИ. А что касается диалога с профессиональным сообществом, то это базовый принцип работы парламента. И если практика покажет, а эксперты подтвердят, что нормы закона требуют уточнений или дополнений, они, наверное, могут быть внесены.

— Другой пример: поправки в Трудовой кодекс, делающие обязательным переподтверждение квалификации творческих работников каждые пять лет. Волнуются творческие коллективы...

— Этот законопроект еще не принят, он только готовится к первому чтению.

— А как вы, кстати, восприняли смену руководства в Большом?

— Я следил за хроникой событий. Анатолий Геннадьевич (Иксанов. — «Итоги») возглавлял Большой театр 13 лет. По-моему, весьма достойно выполнял свою работу. Хотел бы его искренне поблагодарить, а также пожелать успехов его сменщику Владимиру Урину. Большой театр — большой не только по названию, но и по тому объему задач, которые стоят перед ним, по той высокой миссии, которую он выполняет. Возглавлять такой коллектив — огромная ответственность и, наверное, большое счастье.

— Судя по тем скандалам, которые предшествовали уходу Иксанова, то еще счастье...

— У каждого свое счастье. А грязное белье полоскать не привык — не провоцируйте меня.

— Уход Ирины Антоновой с поста директора ГМИИ прошел без скандала, но смена вех в одном из ведущих музеев страны почти совпала с перестановками в Большом. Совпадение или власть планомерно зачищает культурное пространство?

— Не стал бы называть это сменой вех, как не согласен и с тем, что кто-то что-то зачищает. У каждого из названных вами людей — своя профессиональная биография. К примеру, по Пушкинскому музею, вы знаете, решение принималось с учетом мнения творческих коллективов и с пониманием перспектив развития этого крупнейшего культурного центра. Что касается Большого, то я свою позицию уже высказал.