— Боже мой, Хрюк! Прости меня! Я… я… Он ведь не умрет, да, Билли? — зарыдала Мэри.

— Не знаю. Он очень тяжело ранен. А мы тут в это время спорим о всякой ерунде! Если бы одна маленькая дрянь не морочила нам тут голову своими идиотскими шуточками… — Я вовремя остановился.

Мы с трудом подняли Хрюка. По счастью, он упал на здоровое крыло.

— Стод, оставайся с отцом. Мы пришлем вам подмогу. Пошли, Мэри, нам надо найти книгу. Эти привидяшки должны быть где-то поблизости.

Луна стояла очень низко. Ее почти не было видно за обломками каменного леса. Кругом была темнота. Скоро луна совсем уйдет. Мы с Мэри все еще дулись друг на друга, но это трудно делать долго, когда кроме вас двоих вокруг никого нет и когда длинные черные тени ползут по вашим ногам. Мы и представления не имели, с чего начинать поиски. Камни и тени образовывали причудливые формы, похожие на лица привидений.

— Как ты думаешь, здесь когда-нибудь был настоящий лес? — шепотом спросила Мэри.

Ответ как таковой ей нужен не был — это была попытка помириться. Поэтому я ответил, не особо не задумываясь:

— Может быть, да. А может быть, и нет.

— Послушай, здесь не слышно никаких звуков.

Я прислушался. Тишина. Каменные деревья не издавали ни единого скрипа — они стояли неподвижно. Птицы не чирикали. И не было слышно никаких шорохов — даже маленьких животных. Если и слышались какие-то звуки, то они скорее были навеяны воспоминаниями.

— Мне кое-что еще кажется странным в этом лесу, — продолжила Мэри.

— Что?

— Ну, если это разрушенный лес, то здесь должны лежать обломки.

— Обломки?

— Ну да. Упавшие обломки.

Я начинал понимать, что она имеет в виду. Мэри была права! На земле не лежало никаких сломанных каменных веток. В местах, где деревья упали целиком, лежали только стволы. Почему? Может, потому что кому-тобыло слишком тяжело тащить их куда-то? Лес выглядел аккуратно вылизанным.

— Знаешь, пахнет чем-то непривычным для леса. — Я принюхался. — Для настоящего леса. Да и для каменного тоже.

В воздухе что-то витало. Только бы вспомнить этот запах! Где я мог его чувствовать? В школьном кабинете биологии или…

Вдруг я услышал звук. Отчетливо, как никогда.

— Мэри, ты слышала?

— Я ничего не слышала!

— Тс-с-с! Слушай! Вот опять. Теперь слышишь?

— Билли, я ничего не слышу, кроме твоего «тс-с-с»!

Но я узнал этот звук. Спутать его с чем-либо было невозможно. Я пихнул Мэри.

— Не шевелись. Не дыши. Слушай внимательно…

Мы прислушались.

Ку-ку, ку-ку.

— Кукушка кукует! — сказала Мэри.

— Включи свои мозги! Ты что, ничего не помнишь?! Это ненастоящая кукушка! Это часы! Часы с кукушкой из дома Стрингеров! Побежали! Звук доносится вон оттуда!

Мне хотелось добраться до того места поскорей.

— Тьфу ты! — Я сильно ударился ногой о ствол упавшего дерева. Во всяком случае, я так подумал сначала. Но это оказался не ствол. Хотя это было и дерево… Настоящее дерево! Из него и был сделан обеденный стол Стрингеров, о который я споткнулся.

— Мэри, смотри! Стол наших тетушек! И кресло! И холодильник! И смотри, вон там — часы с кукушкой! А вон еще…

Там было все, что когда-то являлось предметами гордости в доме номер двадцать восемь по Фруктовой улице: кровати, буфеты, диваны, ковер с драконами и даже сумка, полная продуктов. А посередине маленького стрингеровского стола из коридора гордо возвышался баллончик с чистящим средством «Тортон и Торнбулс юниверсал спирит»!

— Если Тетя Джойс увидит свои вещи в таком виде… она… она… — Мне было страшно даже подумать об этом. Я и не стал себя этим утруждать. Иногда, кстати, это тоже бывает полезно.

— А может, она уже видела все это. Я имею в виду, что наши тети вполне могут оказаться здесь.

— Тетя Джойс! — крикнул я что было силы. — Тетя Лили!

Мэри тоже стала помогать мне. Но знаете, что самое странное? С каждым последующим разом мы звали их все тише. Получалось, что теперь, когда мы были уверены в том, что Стрингеры находятся где-то недалеко, нам совсем не хочется с ними встречаться! Они будут во все вмешиваться и делать так, как сами сочтут нужным. А это все-таки наше приключение! На лице Мэри появилось странное выражение. Мы явно чувствовали одно и то же.