Кусты роз и тисовые изгороди подернулись нежным инеем, как будто на них набросали кружева. Из-за облаков выглядывала луна. Изабо слегка содрогнулась, когда начал падать снег, но в дом не вернулась. Она слышала морозный скрип колес экипажей, проезжавших по дороге, и музыку, доносившуюся из дома за ее спиной. Снег сделал все жемчужно-бледным. Изабо улыбнулась.

— Вы так умеете улыбаться, что я запрещаю вам хмуриться когда бы то ни было.

Она резко обернулась на голос, ее плечи напряглись. Она ведь жила в этом изнеживающем городском доме совсем недолго, а уже начала терять чутье. Ей следовало услышать шаги или, по крайней мере, звук открывавшейся двери...

— Простите, что помешал вам,— вежливо произнес незнакомец и поклонился.— Извините мое нетерпение. Я не мог дождаться, когда нас представят друг другу должным образом. Но вы можете быть только загадочной Изабель Сен-Круа.

—— Изабо,— тихо поправила она.

Ей никогда прежде не приходилось встречать таких мужчин. На вид лет двадцать, не больше, но он держался так элегантно и уверенно, словно был намного старше. Глаза у него были светло-серыми, почти бесцветными, как зимний сад.

— Филип Маршалл, граф Грейхейвн, к вашим услугам.

Он поцеловал ей руку. Губы у него были холодными, как будто молодой человек слишком долго стоял под снегом. Изабо внезапно занервничала, почувствовала себя в ловушке. Так было в тот раз, когда ее загнали за костры, разожженные посреди улиц, для того чтобы остановить городских стражников.

— Мне следует вернуться внутрь,— пробормотала она.

В конце концов, ей было всего восемнадцать. Она получила позволение присутствовать на балу лишь потому, что нынче были дни Рождества. Наверное, ей совершенно не следовало выходить из дома без какой-нибудь женщины постарше, тогда она не столкнулась бы с графом в одиночку. Изабо просто не могла все запомнить. Тетушка перечислила так много правил, что в уме Изабо все смешалось. Конечно, до революции она и сама все их знала. Но сейчас ее охватило странное желание подойти поближе к этому человеку, и не только потому, что она забыла прихватить из дома шаль.

Филип выпустил ее руку, вскинул брови. Слабый свет, падавший из гостиной, чуть заметно блеснул на серебряных пуговицах парчового камзола.

— Уверен, девушка, сумевшая выжить среди французской черни, не боится меня.

Изабо вызывающе вскинула подбородок.

— Mais non, monsieur. Je n'ai pas peur [3] .

Для того чтобы говорить по-английски, ей пока приходилось делать усилия. И если она сердилась или отвлекалась, то сразу возвращалась к французскому.

— Простите,— Изабо, раздраженная собственной ошибкой, покачала головой.— Я не боюсь.

— Рад это слышать,— кивнул он.— Вина?

Граф протянул ей бокал, который держал в руке... Надо же, а она этого и не заметила. Но разве Бенуа не подталкивал ее к танцам и флирту? Нормальная девушка ее возраста была бы в восторге, очутившись наедине с таким красивым графом. Ей нужно пить, есть засахаренные фиалки и танцевать до тех пор, пока не протрутся подошвы атласных туфелек.

— Merci, monsieur [4] .

Глинтвейн был теплым, приправленным корицей и чем-то еще, незнакомым, похожим на медь или лакрицу. Или кровь. Изабо внутренне нахмурилась. Постоянные опасения делали из нее дурочку.

— Вы так милы,— сказал граф.— Я жутко устал от всех этих английских роз, слишком кротких и смиренных, чтобы наслаждаться чем-нибудь кроме кадрилей и лимонада. Вы приятная, воистину радостная неожиданность, мисс Сен-Круа.

Изабо покраснела. От вина ей стало тепло, голова слегка закружилась. Все было просто чудесно. На ее ресницы опускались снежинки, но тут же таяли. Они ложились и на губы. Изабо слизывала их, как будто сахарные. Серебристые глаза графа посверкивали, словно глаза дикого зверя, лисицы, забравшейся в курятник.

— Если бы мы очутились в готическом романе, то здесь присутствовали бы призраки и вампиры. Вы обязательно боялись бы их,— неторопливо протянул он.

Изабо подумала о тех книгах, которые читала в библиотеке поздними вечерами, о чувственных романах вроде «Удольфских тайн» Анны Рэдклифф и «Леноры» Готфрида Бюргера, переполненных разными негодяями и бессмертными существами, которые блуждают по ночам и обладают ненасытными аппетитами.

— Ох, не говорите глупостей! — рассмеялась она.— Я не верю в вампиров.

Это было черт знает что, а не неделя.

Наведение порядка после правления ненормальной королевы вампиров и в лучшие-то времена вряд ли могло стать легким делом. Но все становится еще хуже, если ее устранила ваша собственная матушка, вы с братьями вдруг превратились в принцев, а вашу младшую сестренку преследует вампир многих сотен лет от роду, одержимый мыслями об убийстве.